Разве это плохо? Быть таким со своей любимой женщиной. С женой. С той, кто подарил тебе самое дорогое на свете. Дважды. И подарит еще.
Но отпустить не удается. Ни ярость, ни гнев. До конца не выветривается.
Жжет. Давит. Распирает нутро.
Время надо. Да. Точно. Время. И побольше. Как раз после вторых родов успокоюсь, тогда и поговорим. А пока мне лучше подальше от нее держаться.
Но дьявол, тянет же. Очень жестко тянет. К ней. К сыну. Такая сила. Бешеная. Неудержимая.
Я перебинтовываю раны, набрасываю халат и выхожу из душа.
- Амир, - тихий голос ножом входит в печень.
Поворачиваюсь. Она сидит в кресле. Держит на руках Камиля. Смотрит на меня. И он тоже смотрит. Улыбается. Рукой размахивает.
Или это у меня крыша едет? Хрен поймет.
- Хочешь подержать его? – спрашивает и поднимается, подходит ближе, останавливается почти вплотную.
- А это… не опасно? – хмурюсь. – Ну он такой мелкий сейчас. Вдруг я ему чего сломаю. Случайно. Руку там или ногу. Для пацана это нормально. Срастется. Но все равно чуть стремно.
- Амир, - говорит и нервно смеется. – Ты сейчас серьезно?
- Черт знает, - бросаю, мотнув башкой. – Я херово в детях разбираюсь.
- Пожалуйста, не выражайся при нашем ребенке, - губы поджимает. – И первое слово, которое ты произнес, тоже считается ругательством. Я никому не разрешаю общаться подобным образом при Камиле.
Ого. Строгая такая. Не узнать.
Пацана мне передает. Принимаю. Осторожно действую. Смотрю в глаза сына. И проваливаюсь. Как вниз срываюсь. В пропасть лечу.
Такое странное чувство.
И леденит. Изнутри. И обжигает. Аж кости выпаливает. Кипятком по венам прокатывается. Щемит в груди.
Я опускаюсь на кровать. Тяжело.
Смотрю и думаю. Это мое. Вот прямо совсем. Мое-мое. Из меня получилось. Из нее. Но она ведь тоже моя. И так посудить, в мире много моего уже. Особенно теперь. И власть, и деньги. И куча земель.
Но тут другое. Не могу передать. Не могу объяснить. Просто жилы заполняет свинец. Дышать трудно. А с другой стороны – дышу. Как никогда раньше.
Черт раздери.
Может, это и называют счастьем?
- Что с твоими руками? – спрашивает девчонка. – Столько бинтов. И твое лицо… ты дрался? С людьми из «Кобры»?
- Нет, - хмыкаю. – С твоим дружком разбирался.
- Амир, - бормочет. – Я же просила. Ты обещал. Клятву дал. Пожалуйста, только не говори, что ты причинил… господи, ты ведь его не… ты же не…
- Ничего не вышло.
- В смысле?
- Ну нам надо будет снова пересечься. Твой братец помешал. Приперся, когда все на мази было и влез.
