Очень тупой сериал, который мне совсем не нравится.
- Отец Рустама решил скрыть младшую дочь, - заявляет невозмутимо. – Ради защиты. Была серьезная причина поступить так. Никто не сможет проверить и узнать наверняка. Ахметов-старший сам ничего не расскажет. Вопросов к Рустаму не последует. Ты сама понимаешь, усомниться в его словах означает выдвинуть обвинение во лжи. Завтра он объявит тебя сестрой, признает родство.
- А я, - сглатываю. – Мне что нужно сделать?"
"- Ничего, - усмехается. – Мы обо всем позаботимся.
Просто теперь Рустам твой брат. Родная кровь. Но по жизни никаких перемен не предвидится. Успокойся.
Звучит слишком гладко. Подозрительно. Однако в голосе Амира столько непоколебимой уверенности, что сомневаться в истинности его слов глупо.
Веский повод скрывать собственную дочь. Любопытно. Что это может быть? Что именно они выдумывают? Поставят ли меня в известность?
Ладно. Скорее всего, не станут вдаваться в детали. Разве властители мира должны пояснять суть своих действий?
- Отец Рустама исчез, - говорю тихо.
– Отшельник. Так его прозвали. Он ушел скитаться по лесам. А что если вернется? Риск остается. Или нет?
- Он не вернется, - чеканит мрачно.
- Почему? – хмурюсь. – Откуда ты знаешь?
Кривая ухмылка служит ответом. Невольно вспоминаю свою старую теорию о том, что Рустам убил родного отца. Если это действительно правда, понятное дело, возращения ждать не стоит. Мороз пробегает под кожей от подобных размышлений.
Мечты сбываются. В детстве я часто просила маму и папу о братике.
Вот, желание исполнилось. Хоть и не вполне, как хотелось. Коварная судьба явно насмехается.
- А если сделают тест ДНК? – выпаливаю вдруг. – Если нашу кровь сравнят и поймут, никакой связи между нами не существует?
- Мари, - ухмылка Амира становится шире, хищнее, опаснее во сто крат. – Глава клана решает, что правда, а что нет. Его слово единственный закон. Ахметов объявит тебя своей сестрой. Любой, кто поставит это под сомнение, подпишет себе смертный приговор.
- Обнадеживающе, - нервно усмехаюсь. – Только анализ…
- До анализа не дойдет.
- Но если…
- Этот смертник умрет.
Разговор продолжается еще некоторое время. Мой мужчина терпеливо дает ответы на все вопросы, объясняет детали плана, открывает суть замысла. Первоначальное отторжение исчезает.
Мне действительно не нужно ничего особенного делать. Жертвовать ничем не придется. Никто не вынуждает отказываться от настоящей семьи, разрывать контакты.
