И его вмешательство было в начале той цепи событий, в результате которых ты чуть не погибла, — опять притянул мою ладонь к себе Тайгир. — Ты не можешь его открыто обвинить в случившемся, потому что объективно, это вина твоего отца и его сына. Но в душе, считаешь его виноватым. Отсюда и злость, и всё эти мысли. И мы приехали.
Я вышла из машины и огляделась. Закрытые территории, куда никто не мог заехать случайно. Куда невозможно было попасть без приглашения. Здесь люди селились на большом расстоянии друг от друга, возводили вдоль границ своей земли высоченные стены шириной с хороший тротуар.
Устанавливали ворота, ничем не уступающим тем, что перекрывали доступ в ангары с военной техникой. Выставляли вооружённую до зубов охрану, устанавливали современнейшие системы безопасности, круче, чем на объектах с секретностью.
Интересно, какую тайну пытались сохранить местные ""хозяева""? Что они тоже люди, не смотря на вот это всё? Что и за высокие стены заглядывает горе и счастье?
А ещё мне хотелось увидеть дом, который придумал и построил Тайгир.
Специально вымощенная камнем площадка, для того, чтобы можно было не загонять машины в гараж, была хорошо освещена. Я стояла рядом с машиной пока не затихли внутренние автоматические ворота, отсекая сам дом и территорию вокруг него от хозяйственных построек, помещений, где жили бойцы Тайгира и всего остального.
— Можно? — почему-то оробела я.
— Конечно. — Улыбается мой личный тигр.
А я как мелкий котёнок, которого по традиции затолкали в новый, незнакомый дом, осторожно шла вперёд, оглядываясь и рассматривая всё вокруг.
Не знаю, каким чудом, но Тайгир сумел сохранить во время строительства старые деревья вокруг дома. Мощные сосны и ели устремлялись вверх, мне казалось, что некоторые стволы я даже не смогу обхватить. Можжевельники и туи росли в хаотичном порядке, а каменная дорожка, которая вела к дому, извивалась между ними.
— Деревья здесь в основном хвойные, но есть несколько рябин и лип. — Обнял меня со спины Тайгир.
— Вдоль стен, сейчас их не видно, пришлось делать каскадные спуски, чтобы сохранить заросли папоротника. А за домом, наверное, штук сорок вишен. Здесь раньше был совхоз, фрукты и ягоды выращивали. Потом всё развалилось, а деревья остались. Они уже, наверное, все выродились, стали дичкой. Но как они цветут! Я когда первый раз это увидел, обалдел. Старые и больные деревья пришлось спиливать частями. Зато поставил там открытую беседку.
