Потом документы оформим!
Пока я летела в медицинский центр по продиктованному мне адресу, я всё пыталась сообразить, что за брат объявился у Киры? Я вообще впервые об этом слышала, а судя по панике и страху за этого человека в голосе Киры, она этого брата очень любила и боялась потерять.
Да уж, что называется, надо чаще встречаться, а то при следующей встрече я случайно узнаю, что у неё не только брат объявился, но и ребёнок. Хотя с последним, почти так и произошло, ведь Кира сейчас беременна и ей скоро уже рожать.
В центре моего появления ждали. Меня провели в душевые, выдали комплект одежды. Инструменты были в идеальном порядке. Память злобно кольнула, что любовь к острым железякам у нас с Тахмировым была тоже общей. А вот и наш пациент.
Я подняла глаза, и чуть пол не ушёл у меня из-под ног. Тот о ком я думала с момента возвращения в город, лежал сейчас передо мной на операционном столе. И монитор подключённых к нему датчиков упорно показывал, что идут последние минуты его жизни. Моя внутренняя подлость и злоба подняли голову и зашипели, что вот он шанс, никто и не подумает обвинить меня, а моя главная проблема будет решена.
Но одиннадцать часов, до боли в спине, шее и плечах, до адского жжения между лопаток я сражалась за жизнь того, кто собирался отдать меня для развлечений своим дружкам и родственникам его невесты, хотя сейчас уже жены. Я выгрызала у Смерти, увеличивая её личный счёт ко мне, жизнь того, кто уничтожил моё собственное сердце. И кого я так и не смогла забыть и перестать любить.
Пусть и ненавидя за подлость и предательство.
— Ты мне обещал, что позволишь себя убить только мне! — шептала я, не вылезая из реанимации в следующие три дня. — Ты! Мне! Обещал!
Глава 5.
Первое, что я почувствовал, это злость. Дикую, раздирающую, отключающую мозги на хрен. Когда хочется ломать кости, да так, чтобы хруст заглушал крики боли.
Память быстро подкинула расклад, с чего это я такой добрый. Киру похитили. От одной мысли, что могли с ней сделать, мне хотелось рвать её обидчиков зубами! Чтобы следующий, кто решится покуситься на мою семью, ссаться со страху начинал от одной мысли о неминуемой расплате.
Моя сестра беременна, рожать со дня на день, а какая-то тварь решила, что может причинить ей вред? И выжить? И вообще жить?
Только раз в жизни я испытывал такой всепоглощающий гнев, когда жажда крови затмевала любые мысли, чувства… Жалость, сострадание, прощение? Не в том случае, если осмелились тронуть моё.
