Я удивленно распахнула глаза, услышав его рык. И буквально окунулась в тёмное пламя.
— С ума схожу, убью любого, кто на тебя посягнёт! Моя! Слышишь? — говорит он на родном языке, грубоватом, гортанном, сейчас словно само его звучание было пропитано той страстью, которую Тайгир и не думал скрывать. — Вернёмся домой, и я все сотру из твоей памяти, что раньше было и не со мной! День и ночь твоё тело смаковать буду!
— Я сейчас на работе, — попыталась я напомнить ему и своей собственной совести.
— Считай, что у тебя сейчас срочная операция! — говорит он мне практически в губы.
— Я сейчас уже не остановлюсь… Прости, если буду невнимателен и груб. Мне просто нужно знать, что ты моя!
Он впивается в мой рот, сминая и кусая губы, закидывает мою ногу себе за бедро и резко толкается во внутрь. А я застываю, от резкой и неожиданной боли глаза тут же наполняются слезами. Зажмуриваюсь, переживая неприятное ощущение. Замирает и Тайгир, не шевелится, мышцы под моими руками словно каменеют от напряжения.
— Ксан… Злючка… — мне показалось, что я услышала в его голосе испуг. — Я сейчас. Тише, больше не буду.
— Операция говоришь? Так себе из тебя оперирующий получился. — Он отстраняется, а я чувствую некоторое разочарование.
— Ты почему не сказала? Глаза открой, посмотри на меня. — Волнуется, вглядывается так, словно ищет у меня невидимую ресницу в глазу.
— Я пыталась, но ты решил меня за это простить. — Пытаюсь подняться я.
— Я же не знал. Я думал… Твою мать! Ксан, у тебя кровь! Может Алину позвать? — дёргается Тайгир.
— С ума сошёл? Кровь при дефлорации нормальное явление, ничего смертельного не произошло. И вообще, почему паникуешь ты, а не я? Дай мне встать, мне нужно в душ и привести себя в порядок. Мне ещё полдня работать. — Пытаюсь оттолкнуть от себя эту тушу с включившимся режимом гиперзаботы.
В душ он меня относит, воду включает сам, даже температуру регулирует сам. В больничной душевой кабине, явно не предусмотренной для совместных помывок, он остаётся со мной.
Из-за тесноты, я практически прижата к нему.
— Я могу остаться одна? — не выдерживаю я, когда он пытается ещё и помыть меня сам, при этом с таким виноватым выражением на лице, что напоминает нашкодившего домашнего питомца.
— Да, то есть, нет. — Очень чётко и понятно отвечает Тайгир. — Злюч… Ксана, хочешь, ну ударь меня. Вмажь со всей силы.
— То есть? Зачем? — не могу понять причинно-следственных связей у этого предложения.
