Что мне будет? Тем более за неё, нагуленного ублюдка?
— Кадер, ты… Что с твоими глазами? — вдруг сменила тему девушка, подтверждая мои опасения. — Я немедленно свяжусь с дядей.
— Лейла, это не твоё дело. — Вмешалась жена Рахмана. — Не лезь.
— Вы что не видите, что он творит? — опешила Лейла. — Остановите его.
Она вытащила из кармана телефон и начала набирать номер, но Кадер выбил у неё из рук аппарат и ударил по лицу.
— Тебя видно давно не учили правильному поведению? В комнату её. Или мне дважды повторять? — после этого окрика Лейлу подняли и силой увели, а меня потащили во двор.
В ещё достаточно ярком солнечном свете, по ощущениям сейчас было часов пять или шесть вечера, было сильно заметно, что с Кадером что-то не так. Сильно выделяющиеся сосуды на глазном яблоке, пульсирующий зрачок…
Да он явно под какой-то дрянью! И что за ненависть ко мне, о которой здесь, похоже, все знают, если я его никогда не видела и вообще никак не касалась этой семейки! Называть братом этого человека я не хотела даже в мыслях.
Когда меня притащили во двор, закрытый со всех сторон и с торчащим посередине столбом, а в руках у этого торчка я увидела кнут, паника прорвала все заслоны, и я начала рваться из рук охранников. Но справиться мне, без какой-либо специальной подготовки и безоружной, да ещё и со связанными руками, с двумя крепкими мужиками было просто нереально.
Мои руки резко вздернули и закрепили вверху при помощи металлического крюка-карабина.
Свист хлыста, звук разрываемой ударом ткани и жуткая, обжигающая спину боль, заставила меня завизжать.
Никакая гордость и самоуважение не смогли меня спасти от этого крика, я не знаю, как это можно было перенести молча. Кадер явно наслаждался моими криками и слезами, которыми я буквально захлебывалась, и не собирался останавливаться.
Боже, как Тайгир мог это переносить ребёнком? И тут я вспомнила о своём единственном шансе на спасение."
"— Ты сдохнешь за это! — выкрикнула я во весь голос между ударами.
— Я жена Тайгира Тахмирова!
Следующий удар, выгнул меня дугой, кровь, от ободранных об наручники запястий, заливала руки. Сознание милостиво решило меня покинуть. Но я успела ещё увидеть, как вытягивается морда Кадера и как даже вещества, под которыми он сейчас явно был, не смогли справиться с проявившемся ужасом на его лице.
Мне казалось, что я в пустыне, опять в этой чертовой, полной солнца, обжигающего кожу ветра и раскалённого песка, пустыне.
