Это он раздал взятки и пустил в прессу слухи...Я реально н-не хотел. Я уступлю эти земли и-и выплачу компенсацию, клянусь. Тех п-пацанов не я сказал убить, правда, клянусь тебе, я их семьям и тебе заплачу, только, пожалуйста, ух...
Человек, стоящий перед ним, прерывает эту истерику, просто наступив на затылок и впечатав лицо причитающего в деревянные доски причала.
Увидев эту картину, я в ужасе пытаюсь затормозить ногами.
— Я-я-я. — начинаю заикаться заодно и я. — Я не имею отношения к вашим криминальным разборкам, отпусти меня, пока я ничего не увидела! Я могу доказать! Мой телефон все еще в лесу, в луже, и моя нога.
..
Нет-нет. Мне еще рано умирать, даже по глупости.
Человек, буквально втаптывающий другого в землю, судя по силуэту, поворачивает голову в нашу сторону, услышав мои мольбы.
Затем, здоровый чувак, который меня тащит, подводит меня ближе и толкает вперед. Не удержавшись, я лечу вниз, ударившись об доски и вляпавшись в какую-то лужу. Потом смотрю вниз и чувствую ,как волосы стают дыбом.
Это кровь!
А недалеко от меня без движения лежат двое. Кажется, это трупы.
Все, это конец. Сходила ,называется, пописать. Лучше бы я сделала это в воде.
— Нашел ее в машине. —- слышу я голос здоровяка, который притащил меня. — Копалась в бардачке. Клюев, твоя телка? Как маякнул ей?
— У-у. — стонет неразборчиво мужик, которого избили просто, как отбивную. У него вся футболка в темных разводах и лицо заплывшее. По нему тоже текут черные струйки.
— Я его н-н-н-...не знаю. — выдыхаю я. Так, думай, Катя. Как бы убедить их в своей невиновности. Если в этом вообще есть смысл. Вряд ли, даже если получится, они скажут “ладно, вали, только никому не говори, что тут было”.
Может, вообще не стоит терять время на оправдания, и просто начать вспоминать близких и прощаться с ними? Жалеть об упущенных возможностях. Интересно, а профессор придет на мои похороны? Я бы хотела посмотреть на его лицо. Он будет плакать?
Человек рядом убирает ногу с головы стонущего от боли мужика.
Похоже, это их главарь, так что просить о пощаде следует его. Я хотя бы попытаюсь. Надежда-то умирает последней.
Я медленно поднимаю взгляд. Сначала на ноги в черных штанах. Затем на руки, испачканные кровью и сжимающие небольшой нож. Затем выше и выше, и внезапно замираю."
"Тот, которого я представляла только что плачущим на своих похоронах, возвышается надо мной, глядя сверху вниз.
