Даже болезни в страхе стороной обходят.
— Э-э...а-а... — выдавливаю я нечленораздельное и тянусь за своей тетрадью. Стоит мне только коснуться пальцами листочков, как ботинок профессора перемещается и прижимает тетрадь к полу, беспощадно оставляя на ней след.
— Вы что делаете!
— Цветкова. — обрушивается на меня поток холода от его голоса. — Во-первых - доброе утро.
— Оно недоброе, отдайте мою тетрадь. — шикаю я, пытаясь выдернуть из-под ноги профессора свое имущество. — Вы сейчас ее порвете и испачкаете.
— Во-вторых.
— продолжает он, игнорируя мои возмущения, и, наклонившись, с шорохом забирает с колен Аленкин конспект. — Не помню, когда я разрешал студентам списывать.
— Нет! — я подпрыгиваю вслед за конспектом, и тянусь, чтобы его отобрать ,но профессор поднимает руку вверх, и мне остается только прыгать. — Это, это... пожалуйста, отдайте! Я просто хотела посмотреть ,честное слово!
Боже, я не достану. Он слишком высокий, если только начну карабкаться по его белоснежной рубашке, цепляясь ногтями.
Пока я стою с вытянутыми вверх руками, наши взгляды пересекаются. Мне кажется, профессор вообще никогда не испытывает ни тени жалости. Даже сейчас, глядя, как жалобно умоляет больная студентка.
— Ну пожалуйста! — прошу я. Алене влетит из-за меня ,если я не отберу конспект прежде, чем он увидит имя. Какая я дура, подставила подругу. Поэтому я опускаю руки и складываю ладошки в молитве. — Пожалуйста, простите. Накажите меня. — на этой фразе бровь профессора приподнимается. — Это моя вина, что я не подготовилась к паре.
Мне просто отдали тетрадь на хранение ,не думая, что я буду списывать.
— Отчислить одну тебя?
— Отчислить?! — я аж задыхаюсь от неожиданности. — Но почему отчислить-то сразу?!
— У тебя много косяков, Цветкова, найду, почему. Теперь ты бессовестно списываешь у меня на глазах, да еще и подставляешь другого студента.
— Но я не хочу отчисляться!
Двери лифта открываются. Профессор опускает руку с Алениной тетрадью и молча выходит, даже ничего не сказав мне напоследок, но, зато, одарив презрительным взглядом.
Бли-ин.
Я падаю на корточки и всхлипываю. Как же я его ненавижу. Правда, вот бы он случайно помер. Насколько я знаю, он иногда выходит покурить на пролеты между этажами, может, столкнуть его по-тихому?
У-у-у... да конечно, столкнешь его. Скорее, он тебя сбросит с лесенки. Дура ты, Катя.
Подобрав с пола свой истоптанный коспект, я плетусь на первую пару, чувствуя, как начинает нешуточно трещать голова.
