— Чем дальше, тем ещё интереснее, — его голос подобно острому ножу режет остатки моего самоконтроля.
Я шумно вбираю воздух. Вдыхаю, а чувство такое, что с каждым новым вдохом кислорода в моё тело поступают непонятные волны жара. Тело словно ошпаривают кипятком. Каждое прикосновение, лёгкое движение, всё ощущается в разы острее и ярче, чем раньше.
Мне не хочется признавать это, но Бакер прав. Не только он на меня реагирует как бык на красную тряпку, но и я тоже.
Самое ужасное то, что я ничего не могу сделать для того, чтобы это изменить.
Он как будто запустил какой-то процесс, который невозможно остановить или хотя бы замедлить.
Что мне нужно сделать, чтобы выдернуть себя из этого забвения? Что мне стоит предпринять, чтобы вернуть ясность своему рассудку? Чтобы ему хоть как-то противостоять, потому что под его прикосновениями и напором, я плавлюсь словно льдинка на солнышке.
— Такая ты мне нравишься больше, — сначала я чувствую его горячее дыхание на щеках, после на губах… Он медленно приближается и сейчас я понимаю, что мужчина меня поцелует.
Мои глаза закрыты. Я с одной стороны стараюсь отгородиться от происходящего, с другой стороны мне так хорошо, что я боюсь это испортить и прекратить.
Самой страшно от собственных желаний. Страшно от того какой я становлюсь рядом с ним. Как будто во мне просыпается другой человек.
Так как мне быть? Почему он на меня так влияет?
— Я не хочу тебе нравиться, — говорю совершенно честно. Вот вообще не хочу, чтобы он на меня реагировал так.
Тогда мне будет проще ему противостоять. Тогда он будет для меня просто козлом, а не чертовски харизматичным козлом.
— Зря, тебе будет очень хорошо, — его самоуверенность злит, и я сцепливаю зубы, когда Кейн хочет меня поцеловать. У него ничего не получается и в первые секунды это раззадоривает его, разжигает азарт. Мужчина действует напористей, но и я не сдаюсь.
Бью его ладонями в грудь, стараюсь оттолкнуть и у меня начинает получаться. Как только вижу, что он, разъярённый немного отстраняется, но понимаю, что снова готов приблизиться в любой момент, заношу руку и залепливаю ему пощечину.
Она выходит такой звенящие и сильной, что у меня руку сводит от удара. В молчанку больше играть не получается.
— Как же больно! — шиплю и извиваюсь, чтобы он меня совсем за ненормальную принял. Может хоть так получится его отпугнуть.
В его глазах голод, а на губах улыбка. Действия и слова совершенное непредсказуемые, поэтому вгоняют в ступор.
