Хочу только тебя!

Даже если Эмилио и был удивлен ее ранним возвращением, то не подал виду, а она прошла прямо в офис и включила компьютер.

Все, она будет думать только о работе и даже не вспомнит о существовании Никоса Алессандроса.

Где-то около пяти он, однако, сам напомнил о своем существовании, показавшись в дверях офиса вместе с Эмилио.

— Пора кончать на сегодня, cara.

Мишель сохранила файл, закрыла программу и выключила компьютер, затем, все так же молча, взяла сумочку и пошла следом за Никосом к машине.

Близился прекрасный летний вечер.

Солнце клонилось к закату, но еще грело, и Мишель с удовольствием прошлась бы пешком. На душе у нее было неспокойно — то ли оттого, что она больше не вольна в своих действиях, как прежде, то ли из-за Никоса, который почему-то назначил себя ее опекуном.

А может быть, ее тревожила мысль о том, что он будет жить у нее? Прошедшая ночь… К черту, она и вспоминать не хочет об этой ночи!

Никос поставил «БМВ» там, где она обычно ставила свой автомобиль, и они поднялись на лифте на пятнадцатый этаж.

Оба молчали.

Никос отпер дверь квартиры, и она скользнула внутрь впереди него.

— Можешь налить себе что-нибудь выпить, если хочешь, — вежливым тоном проговорила Мишель, бросая сумочку на кофейный столик. — А я пойду приму душ и переоденусь.

Полчаса спустя она взяла вечернюю сумочку и задержалась на мгновение перед высоким зеркалом, чтобы посмотреть, все ли в порядке.

Изумрудного цвета платье подчеркивало достоинства ее стройной фигуры и высвечивало зелень ее глаз. Минимальное количество драгоценностей и гладко зачесанные назад, сколотые на затылке волосы дополняли образ изысканно-утонченной женщины, что было немаловажно, ведь Саска наверняка постарается блеснуть во всем своем великолепии.

Мишель вдохнула полной грудью, медленно выдохнула и вошла в гостиную.

Никос уставился на нее с нескрываемым удовольствием, и Мишель почувствовала, как по всему ее телу прошел легкий озноб.

Она улыбнулась ему сияющей улыбкой.

— Я произведу впечатление на Саску, как ты думаешь?

Не говоря ни слова, он приблизился к ней.

Ее глаза округлились, когда он осторожно обхватил ее лицо ладонями и прильнул к губам в страстном поцелуе.

Когда он оторвался он нее и поднял голову, она не могла вымолвить ни звука."

"— Не то слово, — пробормотал он и коснулся подушечкой пальца ее губ: — Надо подкрасить. — Уголки его губ поползли вверх. — Хотя, по правде говоря, я предпочитаю естественность.

— Только не переигрывай, — сухо сказала Мишель.