Хочу только тебя!

Поставив чашку с блюдцем на ближайший столик, она повернулась, чтобы пойти попрощаться с хозяевами, и у нее екнуло под ложечкой — Антония и Эмерсон о чем-то увлеченно разговаривали с Никосом Алессандросом.

«Ничего, натяни на лицо улыбку, поблагодари хозяев за приятный вечер и быстренько к выходу. Это займет две, три, от силы пять минут».

Словно почувствовав ее замешательство, Никос поднял голову и уставился на нее.

Откуда-то сбоку появился Джереми и положил руку ей на плечо, чуть не коснувшись пальцами груди.

Мишель передернуло от такой вольности, она отпрянула, но рука Джереми никуда не убралась, а крепко ухватилась за ее плечо.

— Покончила со своими обязанностями в отношении родителей?

— Я вовсе не считаю, что, разговаривая с родителями, выполняю какую-то обязанность! — вспылила Мишель.

— Как я посмотрю, ты не страдаешь от излишней родительской опеки, как это бывает с единственным ребенком в семье, — заключил он с циничной усмешкой.

— Нет, — сдержанно ответила Мишель.

— Собрались уходить? — мягко спросил Никос, когда она подошла к родителям Джереми.

 — Прошу прощения за нас обоих, — все тем же тоном проговорил он, обращаясь к хозяевам, — но у нас с Мишель срочное дело. — Схватив ее за руку, он потянул ее к себе, коротко кивнул ошеломленному Джереми и повел к выходу из гостиной.

— Что вы делаете?! — сердито проговорила Мишель, когда они оказались в фойе.

— Собираюсь отвезти вас домой.

— Мишель, — вмешался нагнавший их Джереми, — я отвезу тебя домой.

Она готова была растерзать их обоих.

Одного за то, что ведет себя как собственник и по-детски ревнив, другого — за нахальство.

— Вам нет нужды покидать гостей своих родителей, — любезным тоном сказал Никос. — Дом Мишель почти напротив моего.

Откуда он это знает?

— Она моя девушка, — запальчиво проговорил Джереми, глядя на Мишель.

Час от часу не легче!

— Мишель? — в глазах Никоса стоял вопрос, в голосе звучал металл.

Рука Джереми по-хозяйски вцепилась ей в плечо.

— Скажи же ему, черт тебя подери!

— Мне нечего сказать, — проговорила она ровным тоном и поморщилась, потому что пальцы Джереми больно впились ей в руку.

— Я так не думаю, мой друг, — в мягком тоне Никоса слышалась угроза. Джереми повернулся к нему с нескрываемой враждебностью:

— Вас это вообще не касается! Чего вы вмешиваетесь? В чем дело?

— А в том, что Мишель со мной.

— Будь я проклят, если это так! — Лицо Джереми перекосилось от гнева.

— Хотите доказательство? — вкрадчиво произнес Никос.