Ваш визит, по правде говоря, стал для меня неожиданностью, - моргнув раз-другой, сказала Раиса Васильевна. - Оспорить донорство - почти невозможно. Да и прецедента пока что не имеется.
- И не должно иметься в принципе!
Андреев ударил рукой по столу и, сделав глубокий вдох, выдал тираду:
- Я не знаю, кто там вам мог угрожать и какими связями. Как и не знаю, зачем этому олигарху, на которого ссылается Августа, мои дети.
По лицу врача я поняла, что Егор попал в цель. Губы Раисы Васильевны поджались, она принялась нервно вертеть в руках карандаш.
- Но вы должны знать - у меня тоже есть связи. И их много. Я планирую задействовать их, и тогда клинику ждет скандал, от которого вы не отмоетесь никогда.
Закончив говорить, Егор поднялся на ноги и протянул мне руку. Я вложила в широкую горячую ладонь похолодевшие пальцы. Ни слова не прибавив, мы вышли с Андреевым прочь - сначала из кабинета, затем из клиники.
Так и держа меня за руку, Егор направился по мощеной светлым камнем дорожке к выходу с территории.
- Мы так ничего и не узнали, - сказала я, в который раз ужасаясь тому, что меня могло ожидать в будущем.
И готовясь вновь срываться с места, чтобы только спрятать мою малышку подальше от цепких рук Августы. А как же Лена? Егор сможет защитить и ее? За те дни, что провела рядом, успела сильно к ней привязаться.
- Напротив, мы узнали очень многое. Например, что Августа уже была здесь и что она действительно намерена действовать. Теперь бы выяснить, что там за депутат у нее. Его имя может нам что-то рассказать.
- Или, наоборот, не скажет ничего.
Высвободив ладонь из пальцев Андреева, я отошла к скамейке и присела на самый ее краешек. Меня мутило от понимания, насколько я беззащитна во всем этом.
- Даже если и не скажет, хотя бы будем знать, с кем имеем дело.
Устроившись рядом со мной, Андреев принялся пинать носком ботинка крохотные камешки, валяющиеся на дорожке. Мы молчали, но в этом молчании я черпала уверенность в том, что не одна. А потом Егор сделал то, что меня ошарашило до глубины души.
Повернулся и, мрачно на меня взглянув, проговорил:
- Я хочу сделать тест днк и выяснить, не было ли подставы, когда создавались эмбрионы. И не является ли их отцом тот самый олигодепутат.
Видимо, поняв по выражению моего лица, как именно на меня повлияли его слова, Андреев поспешно добавил:
- Это никак не изменит моего отношения к нашим дочерям, Крош. Но правду я знать хочу.
- Всё же хочешь сказать, что папой Маруськи… можешь быть не ты? - выдавила я из себя.
