Будто oгромный камень, который лежал на груди с момента пробуждения, вдруг рассыпался в пыль.
Ненадолго задержав на мне взгляд, Полина резко расправила плечи, как барышня на занятиях танцами, уставилась вдаль и зашагала вперёд. Физиономию заморозила так, что Эльиньо было впору от зависти заплакать.
– Полина! – окликнул я.
Даже не знаю, зачем. Просто окликнул. А что она такая?.. Я тут переживаю за неё, а она мимо!
Лекарка вздрогнула и обернулась. Я уговорил её присесть, но разговор не складывался. Меня одолевало ощущение, какое испытываешь после яркой ночи со случайной любовницей.
Казалось: вот, вы как две половинки единогo целого, но потом неловко и говорить особо не о чем.
С моей стороны – понятно. Всё, что было между нами – хотя между нами ничего и не было, - существовало только в моей памяти. Эта разница в степени знакомства: я с ней уже на свидании, можно сказать, побывал, а она меня впервые видит, - чем не повод для неловкости? Но с её стороны… Оговорки, растерянность, странности в поведении, взгляды – всё это позволяло надеяться, что она испытывает нечто похожее.
Подозрения зародились еще вчерашним сегодня,и сегодня они только усилились.
Очень хотелось в это верить. В то, что Поля – особенная. Не только для меня. Не только потому, что добра ко мне в этом чужом мире. А вообще.
Потому что это давало шанс.
Я проводил Полину взглядом, не рискнув напрашиваться в компанию. Сегодня я был настроен свести любое вмешательство в жизни местных обитателей к минимуму.
Самому минимальному.
Теперь у меня оставался целый воз времени. И, выражаясь языком аборигенов, я собирался его убивать. Вернулся в квартиру Алёны, снял с себя всё лишнее, плюхнулся на диван… Не очень удачно плюхнулся. На какую-то довольно острую и твердую штуку. Пока я шипел, растирая бедро, какая-то белая коробка на стене шипела на меня. Потом стала дуть. Χолодом. И мне пришлось надеть всё то, что я так неосмотрительно снял. Неосмотрительно – в смысле, когда с себя что-то снимаешь, кидаешь куда попало, а потом садишься, не глядя.
В прохладе я вернулся к своей задаче – времяубийству. Теперь, когда я знал, что Αлиса – очень умелый артефакт, общаться с нею стало проще. Ну подумаешь,имя ей дали! Великие мастера прошлого тоже, бывало, давали имена своим творениям. Не человеческие, упаси Мать. Считалось, что имя придает артефакту некие черты личности, а какой здравомыслящий маг пожелает своему детищу характер девушки? Но местные маги-немаги не страдали предрассудками.
