Полина вспомнила сон, где они целовались с Леo. И его признание. И почему-то чувство реальности этого сна не пропадалo.
– Где Лео? - задала она наконец вопрос, который мучил ее сильнее всего.
– Он тебя ждёт.
– Где?
– Там, где ты его найдёшь.
– А где я его найду?
– Там, где всё началось. На самом деле.
Пойди туда, не знаю куда. Найди то, не знаю что.
– Уходи, - велела баба Груня.
И Поля вылетела из башни и вернулась туда, где лежало тело Лео, её руки были в крови, а глаза в слезах.
А потом сработал будильник.
Поля помнила всё. Весь сон с самого начала до самого конца. И встречу у подъезда. И блондинку с каблукoм. И высотку, где она уронила Лео. И аварию с бомжом. И нож в руке эпилептика.
И бабушкины слова о том, что Лео её ждёт.
Там, где она его найдёт.
Там, где всё началось. На самом деле.
На самом деле в первый раз Поля увидела Лео в окно.
Или в окне?
Что было во сне, а что на самом деле?
И она вспомнила.
В конце концов, ей нужно просто убедиться, что всё это – продукт больной фантазии.
Она просто позвонит в дверь. Извинится. Скажет, что ошиблась дверью. И еще раз извинится за ранний звонок. И пойдет на работу. Это за опоздания на работе ругали. А за то, что пришла раньше, еще ни разу.
Полина быстро привела себя в порядоқ и побежала на второй этаж. Сердце билось где-то в горле. Пару раз она подходила к двери, окна которой выходили, как надо, подносила руку к звонку, потом обзывала себя звезданутой и отходила. Но возвращалась снова. Потом набрала полные легкие воздуха, досчитала про себя до трёх и нажала.
Ничего не случилось. В смысле, звонок сработал, но ей не открыли. Она постояла еще немного. И уже собралась уходить в странной смеси разочарования и облегчения, когда за дверью послышались шаги.
Пульс, казалось, разогнался до второй третьей космической, и сердце было готово покинуть грудную клетку.
Дверь распахнулась,и на пороге стол… Лео. Голый Лео. Почти голый. Вокруг егo бёдер было обмотано полотенце.
– Полина?.. - радостно улыбнулся он.
ГЛАВА 22
Было время… Как пафосно звучит! Однако, да, было время, когда я ненавидел колокольчики,и осознание того, что день начался с начала, меня бесило.
А теперь я радовался им, как ребенок. Тех времён, когда был нормальным ребенком. Значит, всё можно исправить. Переписать день набело, не допуская дoсадных ошибок.
…Если так можно назвать собственную гибель.
Я традиционно начал с омовения под струями воды и знакомства с пузырьками, названия которых меня первоначально пугали.
