Ход Роджера Мургатройда

 – Я знаю, что склонна тревожиться по пустякам, но… да, я буду вам крайне благодарна.

– Отлично, отлично, – ответил Трабшо. – Ну так идемте, ребята… Дон, Фаррар?

– И я с вами, – объявила Эвадна Маунт.

Главный инспектор тут же положил конец этому намерению.

– И слышать не хочу, мисс Маунт. Погода гнусная, и это мужская работа. Ваше место здесь, с другими дамами.

– Опять вы за свое! Чушь и чушь! Я в такой же мере мужчина, как и вы, Трабшо. А кроме того, здесь мне делать нечего – Кора способна рассказывать свои историйки задним сиденьям клэпемского омнибуса, и никакой разницы ей не будет.

Нет-нет, нравится ли вам или не правится, но я иду с вами.

И пошла.

Глава двенадцатая"

"Пустоши выглядели даже еще менее приветливо, чем в тот момент, когда полковник вышел совершить свой моцион. Собственно говоря, выглядели они так, будто Бог взял гигантскую тряпку, провел ею до самого горизонта и попросту стер их с черной классной доски, хотя точнее – с белой. Снег теперь сыпал вовсю, и тишину, кроме подвываний слабеющего ветра, нарушало только суховатое поскрипывание под ногами.

И ничто, пожалуй, не могло бы произвести менее рождественское впечатление, чем жуткая первозданность пустошей в эту вторую половину дня. Их белизна была белизной смерти, их бледность – ужасной бледностью трупа.

Даже фонарики, отбрасывая желтые ореолы под ноги идущих, озаряли лишь тот голый факт, что озарять им было нечего. Возникало ощущение, будто вот-вот в их лучах замигают вспугнутые глаза какой-нибудь свирепой твари – но нет. Ничего.

Никакой твари видно нигде не было.

Как и… – эта мысль уже, без сомнения, мелькнула у всех членов поисковой партии, пусть никто не поторопился облечь ее в слова, – как не было видно и полковника. Заверения, какими Трабшо успокаивал Мэри Ффолкс, предположив, что почти наверное они встретят полковника, возвращающегося домой по подъездной дороге Ффолкс-Мэнора, всего лишь несколько минут спустя оказались безнадежно оптимистическими. Только под укрытием араукарии невооруженным глазом удавалось различить незапорошенные следы Роджера Ффолкса рядом со следами Тобермори, но это были единственные цепочки следов, и вели они только в одном направлении.

От дома.

Нарушил молчание старший инспектор:

– Мерзнете, мисс Маунт?

Писательница облачилась в потрепанное, побитое молью пальто из твида, видавшее много лучших дней, толстый шерстяной шарф, обмотанный вокруг шеи несколько раз, и моряцкую треуголку, давно ставшую ее фирменным знаком в лондонском литературном мире.