Ход Роджера Мургатройда

Теперь, ребята, – сказал он, оценивая силы каждого, – если мы последуем совету Дона и используем его куртку под носилки, думается, мы доставим полковника домой, не ухудшив его состояния. Фаррар, помогите мне перекатить его… бережно, очень бережно… БЕРЕЖНО, я сказал. Дон, вы как будто самый сильный из нас троих, так почему бы вам не взяться за вашу куртку с другого конца… вот так… хорошо, хорошо… но следите, чтобы она не раскачивалась. Это же не гамак. Фаррар, вы и я понесем его с этого конца.

– Ну а я? – спросила Эвадна Маунт.

 – Чем могу помочь я?

– Вы? Вы будете нашим проводником. Нам действительно необходим проводник, так что сосредоточьтесь и мыслями, и глазами на пути впереди. Вот возьмите мой фонарик и вместе со своим светите себе под ноги. Если заметите кочку, бугорок, другое препятствие, любую впадинку, вообще все, на чем можно споткнуться, обходите их, насколько потребуется, а мы последуем за вами. Понятно?

– Понятно."

"– Вот так. Все знают, что делать? О'кей. Раз… два… три… взяли!

Затем, взмахнув рукой, будто глава каравана переселенцев, он воскликнул:

– Вперед, Эвадна Маунт!

Вот так наша маленькая скорбная процессия пролагала свой медленный и траурный путь через одетые снегами пустоши.

Глава тринадцатая

Видимо, Мэри Ффолкс предпочла пропустить мимо ушей рекомендацию доктора Ролфа полежать до возвращения поисковой партии. Или, что более вероятно для знающих ее, в самую последнюю минуту она была испугана вскриком Селины, по просьбе матери стоявшей у стеклянной двери, чтобы как можно раньше увидеть возвращение полковника, и вот тогда Мэри Ффолкс вскочила с кушетки узнать причину.

Но так или иначе, бедная женщина, вероятно, увидела похоронное зрелище того, как ее мужа несут по пустоши на импровизированных носилках, и, уверовав в худшее, как все любящие, просто лишилась чувств. Во всяком случае, когда полковника наконец доставили в гостиную и уложили, неподвижного, на кушетку, Ролф уже хлопотал над ней с нюхательными солями.

Понимая, что быстрее и надежнее всего привести в чувство ее могут заверения, что состояние ее мужа вовсе не столь непоправимо, как ей показалось, Трабшо только-только не оттолкнул Ролфа, чтобы поставить ее в известность об этом.

– Миссис Ффолкс, вы меня слышите? Вы меня слышите, миссис Ффолкс?

Полуприподняв веки, открыв глаза, затуманенные потрясением и горем, Мэри Ффолкс прищурилась на рубленое, надежное, багровое лицо полицейского.

– Роджер? Он…

– Нет, миссис Ффолкс.