Ход Роджера Мургатройда

Ее глаза сузились за поблескивающим пенсне. Потом голосом, который возможно описать только как «жутко БЕЗМОЛВНЫЙ», она сказала:

– Ты знаешь, кто ты. Так почему ты сам не заговоришь?

Услышав этот вопрос, я без малейших колебаний выполнил ее просьбу. Ведь мне было ясно – ясно, по-моему, с того момента, как я не убил полковника, – что для меня все кончено.

Глава пятнадцатая

– Фаррар? – полупрошептала-полувскрикнула Мэри Ффолкс.

Поразительно, до чего глупо себя чувствуешь, когда стоишь перед группой людей – людей, с которыми ты лично знаком, – сжимаешь в кулаке револьвер и вынуждаешь себя крикнуть «Руки вверх!» или какую-то не менее лихую реплику, будто играешь в третьесортной пьесе или фильме.

С той секунды, как я вскочил со своего кресла в библиотеке, мне еле-еле удавалось сохранять серьезное лицо.

Мэри Ффолкс продолжала смотреть на меня неверящим взглядом, ее руки судорожно сжимались, веки нервно дергались.

– Вы, Фаррар? Вы пытались убить Роджера?

У меня больше не было причин что-то утаивать.

И таким огромным облегчением была возможность наконец-то не притворяться. Приятно снова заговорить от своего лица. Если на протяжении последних двенадцати часов я говорил так мало, то вовсе не потому, что молчалив по натуре, а просто соблюдал всяческую осторожность, чтобы не выдать себя.

– Да, миссис Ффолкс, – ответил я. – Я пытался убить Роджера.

Как мог, я старался сохранять деловитый тон."

"– Видите ли, – объяснил я, – положение мое в вашем доме обеспечивало, что, когда меня не было наверху, все предполагали, будто я внизу, и наоборот.

И потому никто по-настоящему не замечал моего отсутствия. Когда ваш муж послал меня вниз проверить, что происходит на кухне, я примерно десять минут околачивался там, стоя у большого окна в эркере, и делал вид, будто слушаю пересуды слуг. Затем я увидел, как полковник прошел мимо араукарии. Я выскользнул из дома, нагнал его, застрелил и вернулся прежде, чем кто-либо заметил мое отсутствие.

Тут я обернулся к Трабшо:

– Сожалею о Тоберморе, старина, но вы же сами поняли, что я не мог оставить его в живых. Когда полковник упал, он поднял такой вой…

– Но я не понимаю… – сказала Мэри Ффолкс. – Я не понимаю…

Бедная непонимающая женщина смотрела на Селину, на Эвадну Маунт, на Ролфов, на словно бы всех, кроме меня, будто разгадка тайны могла отражаться на их лицах, а не на моем.