Ход Роджера Мургатройда

– Здесь и сейчас?

– Опять-таки да.

– Позвольте мне уточнить, – сказал полковник. – Вы собираетесь… что сделать? Допросить каждого из нас?

– Совершенно верно. Именно об этом я и думал.

– Несмотря на то что вы в отставке и у вас такого права нет?"

"– Послушайте, – сказал Трабшо. – Вы ведь понимаете, что, когда полиция наконец доберется сюда, вас всех подвергнут довольно жесткому допросу. То, чем хочу заняться я, можно рассматривать как генеральную репетицию. Бесспорно, мне придется быть достаточно жестким.

Иначе это вообще не имело бы смысла. Однако поскольку я не буду допрашивать вас официально и, разумеется, поскольку никто из вас не будет под присягой, то если кто-нибудь из вас решит, что ему требуется адвокат или просто потеряет терпение, вы можете тут же отказаться отвечать, и средств принудить вас в моем распоряжении нет.

А если по воле случая – хотя, признаюсь, он представляется мне очень маловероятным – я доберусь до отгадки до прибытия сюда полиции, если мне удастся опознать убийцу Джентри, то вся эта пренеприятнейшая процедура завершится для вас остальных вдали от жадных глаз «желтой» прессы.

Ведь не обольщайтесь, крайне нестерпимой огласки вам не избежать. Насколько я понял, Джентри поставлял сплетни для скандальной газетенки национального синдиката. Ну, могу обещать вам, что публика будет поедать такую сенсацию со смаком и требовать добавки. Пройдя допрос сейчас, вы, вполне возможно, избежите худшего.

Ну и альтернатива также известна вам всем: сидеть здесь час за часом, прикидывая, кто из вас сделал это и когда он – или она – нанесет новый удар.

– Ну, – пробормотал полковник, – это представляет дело в другом свете. – Он обернулся к своим гостям. – Ну хорошо. По-моему, вполне уместно поступить сугубо демократично. А потому послушаем, что вы все думаете о предложении старшего инспектора.

Некоторое время все словно бы выжидали, чтобы кто-нибудь заговорил первым, как бывает на публичных лекциях, когда слушатели, зримо изнывающие от желания перебить лектора и высказать собственное мнение, лелеемое столь же ревниво, как и его собственное, вдруг немеют, едва он предлагает собравшимся задавать вопросы.

Как обычно, молчание нарушила Эвадна Маунт.

– Раз уж вы все, видимо, слишком робки, чтобы что-то сказать, скажу я. Вообще-то, Трабшо, я даже могу оказать вам помощь. Разумеется, если вы захотите. Но у нас, авторов «Ищи убийцу!», припрятаны, знаете ли, кое-какие штучки, как и у вас, сыщиков.