Ход Роджера Мургатройда

Тут Генри Ролф наклонился над креслом, в котором, поджав под себя ноги без чулок, точно кошка – лапки, сидела Мэдж, его жена, и сдержанно поцеловал ее в лоб."

"– Пожалуйста, милочка, – сказал он, – не волнуйся из-за меня. Со мной все будет хорошо.

Держась с обаятельной твердостью, Мэдж Ролф, которая всегда выглядела так, словно единственной ее тревогой в жизни было опасение, сколько ей придется ждать, пока какой-нибудь влюбленный хлыщ раскурит ее следующую сигарету, отдарила мужа за поцелуй всего лишь измученной улыбкой.

Тут же он решительным шагом покинул комнату в сопровождении Дона и под всеобщие пожелания доброго пути. После чего, хлопнув в ладоши прямо-таки по-восточному и собрав столько угрюмого благодушия, сколько могло быть сочтено приличным в данных обстоятельствах, полковник спросил:

– Кто-нибудь не против присоединиться ко мне и позавтракать?

Глава вторая

Было без нескольких минут девять в то же утро, когда с переднего двора донесся шум автомобиля, подъезжающего к стеклянным дверям, и быстрый взгляд между тяжелыми бархатными занавесками подтвердил, что это машина доктора Ролфа.

Выяснилось (как предстояло услышать сидящим в гостиной), что поездка – особенно туда – была сплошным кошмаром. Из рассказа доктора следовало, что «ровер» выбирался по краю гибели из одного глубокого сугроба в другой, а злополучный Дон большую часть пути не ехал в нем, а толкал его. Тем не менее они все-таки добрались до коттеджа Трабшо. К счастью, он был уже на ногах и нянчил у огня кружку горячего шоколада, а может быть, и кое-какие воспоминания, пока Тобермори, его дряхлый Лабрадор, дремал возле его обутых в шлепанцы ног.

Старший инспектор должен был сначала справиться со своим естественным изумлением, обнаружив пару незнакомцев у дверей не просто в ледяное декабрьское утро, но и утро второго дня Рождества. Переварив это изумление, он был вновь изумлен, узнав о причине их появления. Былой полицейский, однако, – навеки полицейский, и он без колебаний согласился сопроводить их в Ффолкс-Мэнор.

Собственно говоря, полковник, возможно, не ошибся, предрекая, что Трабшо только обрадуется впрыскиванию волнующей озабоченности в существование, несомненно, антибурное после четырех десятилетий беспорочной службы. Дон сообщил, что заметил радостный блеск в его глазах, а также пружинистую, почти кошачью прыткость в его движениях, когда они с Ролфом кратко излагали ему необычные события этого утра.