Контраст темноты и сверкающего на солнце снега сильно засвечивал изображение, и разобрать можно было только силуэты. По этой же причине в трюме не ставили камеры ночного видения. Тем временем в люковом проеме показался дикарь с грузовым контейнером в руках. Косматая бородатая фигура в мохнатых одеждах, с голыми от самых плеч здоровенными ручищами, замерла и, поднапрягшись, одним движением запихнула контейнер в трюм. Дикарь довольно крякнул и ушел восвояси.
– Неслабо он наш контейнер тягает! – отметил Майк. – Там полцентнера веса!
– Ну, так и я мог, когда моложе был, – не без гордости заявил старик.
– Когда с Реактора на подрыв ледника выезжали, я стофунтовые мешки со взрывчаткой на руках носил! А там, между прочим, метров сто тащить приходилось.
– Да помню я, Джеймс, помню! – улыбнулся Майк, ласково хлопая старика по плечу. – Ты рассказывал об этом много раз. Только в прошлом рассказе мешок весил пятьдесят фунтов.
– Сто! – обиженно вскинулся Джеймс. – Ты, видать, уши плохо мыл, сынок! Сто фунтов в тех мешках было!
– Ладно, сто так сто, – не стал спорить Майк.
– Слушай, Джеймс, а что такого эксклюзивного в этом новом видео-то было?
– В этом?! Конечно же ничего! – Старик посмотрел на него, как на законченного дебила. – Не считая того, что я вижу, как дикари расхаживают в безрукавочках по пятидесятиградусному морозу! И это не какой-нибудь особенный ритуал, в тот раз челнок пришел к ним в обычный день, это я точно могу утверждать! Ты так ничего и не понял, сынок?! Они порождения Холода, вот в чем эксклюзив! Если б я так мог, то не хромал бы сейчас на куске пластмассы! – Он красноречиво постучал кулаком по протезу ноги.
– И множество парней не вернулось бы с Реактора обмороженными до черноты, а то и в заиндевевших гробах!
Майк просидел в офисе Джеймса еще полтора часа, после чего вновь поздравил старика с Рождеством и оставил его один на один с компьютером. Пора было возвращаться домой, стоило приехать хотя бы за час до полуночи, не то Хилари будет волноваться.
На обратном пути в вагоне монорельса было точно так же пусто, и всю дорогу Майк думал о том, каково ему придется там, у Реактора. После пяти лет рассказов Джеймса и зрелища его протеза иллюзий он не питал и легкой прогулки не ожидал. Но всё-таки не до такой степени должно быть всё плохо! Майк не собирается проторчать на Холоде всю жизнь, чтобы потом вот так же вернуться с одной ногой или рукой вместо двух и оставшиеся годы зависать у компа в рождественские ночи.
