Холодная

Я ожидал, что она начнёт плести перед своим отцом интриги, чтобы отменить его свадьбу с моей мамой и выставить нас из их дома.

Но как же я ошибался...

Ничего из этого и близко не было. По одной простой причине — я перестал существовать для Морозовой. Она просто меня больше не видела.

Мы и раньше с ней очень мало общались, но тем не менее она меня замечала, одаривала хоть какими-то эмоциями. Могла за завтраком или ужином с семьей кинуть на меня взгляд, могла о чем-то спросить, в конце концов могла ужалить побольнее, как тогда на кухне, когда она пила вино, а я пришёл сделать чай.

Но больше этого не было. Я наивно все каникулы боялся первой встречи с ней, боялся случайно столкнуться в коридоре второго этажа или на кухне. Думал, что между нами возникнет неловкое молчание, или что Кристина начнёт высказывать мне обиды, обвинять. Я был даже готов к тому, что она меня ударит.

Но я не был готов к тому, что она просто перестанет меня видеть. Она смотрит сквозь меня стеклянными глазами. И самое обидное, что она делает это не демонстративно.

Мол, ты для меня пустое место. Нет.

Меня действительно для нее больше нет. Она не знает никакого Максима Самойлова. И никогда не знала. В ее дом не приезжал никакой парень. Он не спасал ее от уродов в темном дворе. Он не дарил ей подарок на Новый год. И она ему не дарила. Он не целовал ее так, будто не может без нее жить. И она тоже его не целовала.

Ничего этого не было. Никогда.

С Нового года отчим наконец-то нашёл Кристине водителя, и она стала ездить в школу сама с Викой.

Я же продолжал добираться с Егором. К моему счастью, он сам меня об этом попросил. Сказал, что ездить одному ему будет скучно. Я бы без проблем смог ездить и с Кристиной, но я больше не могу быть для нее привидением, которого она не видит. Это оказалось сильнее меня.

С Олей мы в школе наши отношения не скрывали, но и не выставляли сильно напоказ. На всех переменах мы были вместе. Я иногда обедал с ней и ее компанией. Но чаще мы с Олей в столовой садились вдвоём. Я думал, что Кристине будет неприятно это видеть.

Наивный. Она бы нас не заметила, даже если бы мы с Олей целовались прямо перед ее глазами.

Я никогда не думал, что безразличие может оказаться сильнее эмоций... Я никогда не думал, что буду мечтать о том, чтобы Кристина еще хотя бы раз окинула меня своей презрительной ухмылкой. Или чтобы посмотрела на меня свысока, как она это раньше всегда делала.

Я был готов на все, чтобы получить от нее хоть какую-то эмоцию. Даже самую негативную.