Холодная

Какой ужас! Разве можно увести у друга девушку? Разве можно желать дочь отчима? Как же после этого смотреть им в глаза!

Я ненавижу его за это.

И все равно люблю.

Мой герой. Он навсегда останется им для меня. Только в его присутствии моя маска может трещать по швам. Только в его присутствии моя броня может распадаться на мелкие осколки. Только с ним я могу быть настоящей.

Только ему я могу проиграть.

Кажется, я затягиваю с ответом. Мы так и сидим: папа пристально смотрит на меня, я на Максима, а Максим в тарелку.

Я поворачиваю голову к отцу. Секунду медлю с ответом, но в итоге произношу слово, от которого мне потом нельзя будет отказаться. Отец не даст.

— Гарвард.

Секунда, две, три.

Отец молчит. У меня еще есть шанс передумать.

— Хорошо, — наконец говорит он. — Ты сделала свой окончательный выбор.

Я утыкаюсь обратно в тарелку, пытаясь унять дрожь. Я только что отказалась от Максима. От надежды на совместное счастье с ним.

Хотя... Нет, это не я отказалась от Максима. Он первый отказался от меня. Из-за своей правильности, из-за своей морали. Растоптал то хрупкое, что между нами появилось.

А еще он совсем-совсем не помнит ту маленькую девочку, которую однажды спас от злых мальчишек. Хотя в новогоднюю ночь у него случилось дежавю. И я в детстве на фотографии показалась ему знакомой. Значит, не все потеряно. Он еще может меня вспомнить.

Вот только мне это уже не нужно.

— Максим, а ты уже определился с вузом? — Голос отца возвращает меня из размышлений.

— Да, МГИМО. Международно-правовой факультет.

— Неплохо.

— У них есть направление, которое предполагает первые два года бакалавриата учиться в России, а вторые два года — в Женеве. Я пойду на него.

Папа одобрительно кивает.

— Там же в Женеве можешь сразу идти в какой-нибудь швейцарский банк корпоративным юристом.

— Да, у меня такой план. Буду изучать международное финансовое право.

После ужина мы с отцом сразу же покупаем билеты в Америку, визы у нас давно есть. Потом мы идём в библиотеку и начинаем подготовку к собеседованию. Папа меня не щадит. Заваливает самыми неожиданными вопросами, какие только можно придумать. Он загоняет меня в тупики, цепляется к моим словам и переворачивает их в свою пользу, а каждую мою заминку в ответе использует против меня.

— Кристина, нельзя думать над ответом на вопрос больше трёх секунд.