Холодная

Я оборачиваюсь к нему, — надеюсь, мы с вами ещё увидимся.

Секунда: нет, он не блефует. Вторая: я бы тоже хотела, мне понравилось с тобой сражаться. Третья:

— Я тоже надеюсь, мистер Ричардсон.

Искренняя улыбка, и я скрываюсь за дверью.

— Ну что? — Подскакивает ко мне папа. Он тоже взмок.

— Думаю, я их уделала. Но результаты будут завтра.

Отец крепко меня обнимает.

— Пап, если я сейчас не выйду на воздух и не выпью ледяной воды, то потеряю сознание. С них там три пота сошло, а я сдержалась и даже пиджак не расстегнула.

— Правильно. Ты показала им свою выдержку.

На следующий день мы приезжаем в Гарвард в 12:10. У доски объявлений не протолкнуться. Кто-ты выбирается из этой толпы с криками радости, а кто-то со слезами горя.

Я ничего не чувствую. Будто робот направляюсь к доске. Протискиваюсь вперёд и жадно всматриваюсь во все фамилии на букву «М».

Morozova, Kristina I., Russian Federation

Я больше ничего не вижу. Дыхание перехватывает, слезы подступают к глазам. И впервые за очень долгое время это слезы радости, а не слезы боли.

На ватных ногах выбираюсь из толпы абитуриентов. Перед глазами все становится мутным, в ушах звон. Отец остался стоять на улице, решил не толпиться в душном коридоре. Я беспомощно приваливаюсь к стенке и закрываю глаза.

Я это сделала.

Я ЭТО СДЕЛАЛА.

Я ЭТО СДЕЛАЛА!!!

— Добрый день, мисс Морозова.

Я размыкаю веки и сквозь рассеивающийся перед глазами туман вижу вчерашнего оппонента.

— Добрый день, мистер Ричардсон.

Сейчас не собеседование, и я могу не притворяться.

Поэтому говорю ослабевшим голосом и даже не пытаюсь улыбнуться.

— Я хочу сказать, что восхищён вами. Я провожу собеседования уже пять лет. И таких, как вы, могу пересчитать по пальцам одной руки, — он растягивает губы до ушей, демонстрируя мне белоснежную улыбку.

— Спасибо.

— Я преподаю первокурсникам ораторское искусство и искусство убеждения. С нетерпением жду встречи с вами в сентябре.

— Взаимно. — Я уже пришла в себя и даже смогла отойти от стены.

Он крепко жмёт мне руку, еще раз широко улыбается и уходит.

Я перевожу дыхание и иду к отцу.

— Ну?

Мне кажется за эти 10 минут, что я ходила смотреть списки, он постарел на 10 лет.

— Папа, я поступила, — говорю это отчего-то тихим, севшим голосом. И больше не сдерживаю своих слез.

Я рыдаю, как ребёнок. Кажется, папа тоже пускает скупую слезу.

— Кристина, я так тобой горжусь! Ты даже не представляешь! — Говорит отец, крепко прижимая меня к себе.

— Спасибо, папа. Спасибо за все.