Казалось, вместе с Анной и Эльзой вся земля начинает новую жизнь: цветы и травы снова жадно потянулись к солнцу, еще более свежие и душистые, чем раньше. Прищурившись, Анна увидела, как детвора всего города высыпала на пристань, радостно топоча по мелким лужам, в которые превратились недавние сугробы.
Любовь. С самого начала она была главным ключом ко всему. Любовь к Анне вынуждала Эльзу держаться холодно и отстраненно, чтобы не ранить ту, которая была ей дороже всех на свете. Боясь прожить всю жизнь без любви, Анна бросилась в объятия к первому встречному, но потом истинная любовь Олафа и Кристофа помогла ей понять истинную сущность Ханса.
И наконец, любовь оказалась сильнее самой могущественной магии, что Эльза сумела доказать, положив конец зиме. «Теперь, – думала Анна, – мы с Эльзой начнем все сначала. И заживем счастливой жизнью, от которой так долго отказывались».
Поверхность фьорда под ногами у Анны вдруг содрогнулась. По льду начали стремительно разбегаться трещины, и Анна с испугом подумала, что им всем придется добираться до берега вплавь.
Но тут, к ее нежданной радости, льдины расступились, и она почувствовала, как что-то поднимает ее все выше и выше. Опустив взгляд, она увидела, что все они стоят на палубе корабля, которого до этого было не видно под слоем снега. Влажное дерево блестело на солнце, словно только что отполированное.
Последним взмахом рук Эльза собрала уцелевшие остатки снега вместе, и Анна с изумлением и восхищением смотрела, как этот снег взметнулся в небо, собираясь воедино и превращаясь в одну огромную, безупречно-прекрасную, совершенную снежинку, и как потом эта снежинка разлетается праздничным фейерверком.
Когда же последние льдинки растаяли и пропали, никаких следов зимы не осталось: в Эренделле стоял прекрасный, солнечный, теплый июльский день.
– Я знала, что ты сможешь, – сказала Анна, с улыбкой глядя на сестру и сияя от гордости за нее.
Эльза улыбнулась в ответ и тоже хотела что-то сказать, как вдруг ее перебил как всегда жизнерадостный голосок Олафа:
– Это точно самый лучший день в моей жизни… и возможно, последний.
Анна поглядела на снеговика и ахнула: на теплом солнышке он начал быстро таять, расплываясь лужицей. Но его это ничуть не огорчало. Повернувшись к солнцу с блаженной улыбкой на физиономии, он впервые наслаждался тем, о чем мечтал всю жизнь, – летом.
Анна перевела взволнованный взгляд на сестру. «Сделай что-нибудь!» – молча взмолилась она.
