Онлайн-библиотека книг
Первая ведомость, за 1967 год, Егорову ничего не дала. Вторая тоже оказалась пустышкой. Но вот он взял документы за 1969 год и здесь обнаружил странную вещь. В списке сотрудников Ледового дворца одна страница оказалась залита краской. Верхние имена еще можно было разобрать, нижние четыре строчки тоже читались, а посередине чернело огромное пятно. Причем, как быстро установил Егоров, это были не чернила, а именно краска. Она не позволяла прочесть фамилии от «К» до «У».
Капитан сначала вскочил, чтобы вернуться в кабинет директора и указать ему и его секретарю на такой вопиющий случай халатности.
Вот теперь надо было идти к директору. Егоров собрал все четыре испорченных документа и понес их в кабинет Палицына. Здесь он, ничего не говоря, разложил все четыре папки на столе секретаря, а затем позвал директора и предложил ему взглянуть на эту красоту."
"Увидев четыре черных пятна, Палицын некоторое время ничего не мог сказать. Затем он заговорил, но говорил исключительно нецензурно. И это продолжалось целую минуту. Излив свой гнев на неизвестного злоумышленника, испортившего казенные документы, Палицын взял телефон и вызвал своего заместителя, заведовавшего ледовым дворцом.
По вызову явился высокий статный мужчина, в котором Егоров без труда узнал известного в прошлом хоккейного защитника.
– Вот, Евгений, взгляни, что товарищ с Петровки в твоих документах обнаружил, – сказал директор своему заместителю. – Пришлось прийти человеку с Петровки, чтобы такой бардак у нас выявить! Ты такое можешь себе представить? Вот скажи: кто это мог сделать?
– Я не знаю, Степан Богданович… – ответил растерянный заместитель.
– Ты что же хочешь сказать – что это я четыре ведомости дерьмом залил?! – вскричал Палицын.
Препирательства в таком духе продолжались еще некоторое время. Наконец Палицын понял, что от своего заместителя он ничего не добьется. Тогда он приказал:
– Значит, слушайте меня, ты, Евгений, в первую очередь, но к тебе, Зоя, это тоже относится.
