Холодное золото

И по телефону я не звонила, никого не просила о помощи.

Дело осложнялось тем обстоятельством, что Сиротинин всегда старательно уничтожал отпечатки пальцев, вообще старался не оставить ни малейшего следа своего пребывания в квартирах своих жертв. В результате прямых доказательств его участия в преступлениях было очень мало. То же самое относилось и к Найденовой."

"Таким образом, следствие столкнулось бы с серьезными трудностями в построении убедительной базы доказательств совершенных преступлений, если бы не признания фигуриста Романа Лещинского.

Убедившись, что Егоров и Храпченко ведут с ним честную игру, фигурист с первого же допроса начал подробно рассказывать, как созревал общий замысел всех убийств, как осуществлялось каждое из них.

Как оказалось, замысел этот возник у Игоря Сиротинина давно, лет десять назад. Но до поры до времени это был только замысел, и ничего больше. Массажист Сиротинин, видя успехи сына в фигурном катании, решил перейти на тренерскую работу и сделать из сына суперзвезду.

Но этим его мечты не ограничивались.

– Впервые он мне все рассказал, когда мне исполнилось восемнадцать, – признался Лещинский. – Сказал, что мечтать о карьере успешного фигуриста здесь, в нашей стране – это, конечно, неплохо, но очень мало. Спортивная карьера короткая, уже к тридцати годам я выйду в тираж. И что потом? Стать каким-нибудь спортивным деятелем, сидеть в кабинете? Вместо этого он предложил мне другой план…

Этот план отец открывал сыну не сразу, а по частям.

Сиротинину было важно полностью подчинить волю Романа себе, вдохновить его перспективой богатой жизни на Западе. Надо было, чтобы у юного фигуриста не осталось никаких сомнений в том, что надо делать; надо было, чтобы он не остановился ни перед чем, даже перед убийством.

Так постепенно отец раскрыл перед сыном весь свой замысел, состоявший в том, чтобы находить в Москве состоятельных людей, которые собирали бы ценные вещи, которые имели бы спрос за рубежом.

– Но почему вы убивали и грабили именно деятелей искусства? – спросил Егоров. – Почему ваши жертвы – это дирижеры, певцы, артисты?

– Так ведь у нас в стране нет других богатых людей, – ответил Лещинский. – То есть, наверное, они есть: какие-нибудь цеховики или большие начальники. Но цеховиков еще искать надо, а до начальников не доберешься. А артисты – вот они, на виду. А главное, к ним подобраться не так трудно. Ведь они, как правило, люди общительные.