Что он пытается залить виски и коньяком? Обиду и предательство? Свою разбитую любовь? Или то, что едва не убил ее своими руками?
Погода была под стать. Штормило. Темные жуткие тучи. Бросили якорь.
Оксана три дня находилась под наблюдением медика в отдельной каюте в медотсеке. Рядом чаще всего была Маша. Потом, все также под наблюдением, но отпустили к себе. Шея болела беспощадно. Глотать и есть сложно. Снаружи синяки в форме его пальцев. Разговор тоже давался с трудом, голос охрип. Но врач делал хорошие прогнозы – скоро все заживет.
Самое неприятное, все считали ее виноватой. Ее чуть не убили, она же еще и плохая. Сама виновата.
Да, виновата, но не на столько.
Приходил Фил с попыткой выяснения правды.
- Ты ведь понимаешь, что натворила? – спросил он крайне серьезно. – Зачем взяла мобильник с собой? Это запрещено договором, в курсе?
- Мне нужна связь с домом, - прохрипела в ответ.
- Связь с домом? – Фил едва не закричал. - Ты это называешь связью с домом?
Ксюша зажмурилась.
Нет, она пока не готова ничего объяснять. Мало того, что горло постоянно болит, еще и голова ватная. Ни одной трезвой мысли. Обида, одиночество, полный раздрай. Завтра, она подумает об этом завтра. Пока что слишком мерзко на душе и ощущение безвыходности.
Рассказать правду? Сейчас, когда она столкнулась с настоящим Одинцовым? Жестоким и способным на все? Ни за что. Скорее всего на ближайшее розовой церемонии ее отправят домой и хорошо.
- Оксан, я думал, мы подружились… ты можешь хотя бы мне сказать, в чем дело? Не верю, что будь у тебя любовник в России, ты бы завела роман с Киром.
Мы же все видели, чувствовали. Между вами все было по-настоящему.
Ксюша горько покачала головой.
- Ты не веришь, а он поверил, - опять просипела она. Ни единого сомнения. Поверил бредням этой дуры и вынес вердикт – смерть. Жестоко. Он вынес мне смертный приговор.
Филип поморщился. Хреново, все очень хреново. Как теперь этих двоих вернуть к жизни? Надо было закругляться, пока не стало поздно.
Он же чувствует, что есть объяснение.
- Оксана! – Харпер закричал, пытаясь пробиться через ее броню. – Если у тебя есть хоть какое-нибудь разумное объяснение, скажи мне!
Дело все в том, что разумного нет, о чем ему и прошелестела не своим голосом.
Фил схватился за голову.
- Тогда дай любое!
Она покачала отрицательно головой.
- Мне надо подумать. Не сейчас.
Ксюша упала на подушку и накрылась одеялом полностью.
