Хорошая адептка — мертвая адептка (СИ)

Что ж, все грядущие муки стоили того, чтобы в конечном итоге стать счастливой.

Я быстро приняла душ и отправилась спать. Хоть кровать была мне уже как родная, сон не хотел забирать в свои объятия. Я скучала без Обжорки, который ни разу не появился за последние три месяца. Скорее всего, Ингрэм запретил ему подобные вылазки. Слезы вновь начали наворачиваться на глаза. Я перевернулась на другой бок, смежила веки и в попытке поскорее уснуть представила белых пушистых овечек. Это вычислительное упражнение подействовало усыпляюще.

На меня накатила дрема, когда я почувствовала легкое поглаживание по щеке. Такая ласка вызвала у меня улыбку. Хотелось перехватить широкую ладонь и прижать к себе, чтобы больше не отпускать ее, но сил на это уже не хватило. Я не сомневалась в том, что это был Ингрэм. Видимо, он все-таки осознал вину и вернулся.

Утро добрым мне не показалось. Мало того что не выспалась и голова раскалывалась на части с похмелья, так еще и воспоминания о событиях прошлого вечера ворвались в память подобно штормовому ветру.

С пересохших губ слетел глухой стон, и я от стыда закрыла ладонями лицо. Теперь пересудов точно не избежать. Желание идти на занятия отсутствовало напрочь. Однако спрятаться под одеялом и не пойти в академию — не решение проблемы, а создание новой, но ведь их и так имелось уже в достатке. Еще минут десять понежившись в постели, все же поднялась и направилась прямиком в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Но попытки не увенчались большим успехом.

Берта выглядела не намного лучше меня. Стоило ей переступить порог моей комнаты, как она тут же скривилась, а затем и вовсе помахала рукой перед носом.

— До чего же стойкий у него парфюм, даже за ночь не выветрился, — подруга недовольно фыркнула.

— У кого? — я не сразу сообразила, кого она имела в виду.

— У главгада, — последовал короткий ответ. Она смотрела на меня, впившись задумчивым взглядом, однако на этот раз оставила все мысли при себе.

— Я ничего не чувствую, — недоуменно пожала плечами и сделала несколько глубоких вдохов, но так и не ощутила столь знакомого аромата.

— Привыкла, поди, — с этими словами она покинула комнату, и я последовала за ней.

Ее тонкий слух и нюх всегда вызывали у меня восхищение, а порой и зависть, ведь эти способности несомненно пригодились бы мне при создании новых зелий. Но каждому в этой жизни дается какая-то своя особенность. И мне не следовало на нее сетовать.