Хорошая адептка — мертвая адептка (СИ)

В основном наши разговоры сводились к науке. В те дни, когда мужчина заходил за мной, мы гуляли по городу, ели пирожные или же запеченные каштаны. Лукас-младший ни разу не сделал даже намека на что-то непристойное. Все его мысли занимала лишь Аурелия. И меня это полностью устраивало. Со временем сложилось впечатление, что я постепенно в его лице обретала хорошего знакомого, если не сказать друга. И это чувство было немного странным, доселе незнакомым, ведь раньше мне не доводилось водить дружбу с представителями противоположного пола.

Ингрэма я не брала в счет. Он едва ли не с первых дней знакомства дал понять, что желает большего, нежели просто беседы за чашкой чая.

Аурелия быстро успокоилась и отстала от меня со свиданиями вслепую. Только однажды наведалась, чтобы лично убедиться, что наши встречи с Джорданом — не выдумка. С той поры от нее не было ни слуху ни духу.

Винсент так же сдержал обещание, и мы начали видеться крайне редко: лишь один-два раза в неделю в столовой.

Он с привычной маской отчуждения, как всегда одетый с иголочки, кивал мне в знак приветствия и усаживался за свой столик. После чего я ни разу больше не была удостоена его внимания. Признаюсь, поначалу мне это нравилось, ведь мы перестали ходить по грани, исчезла вероятность оступиться, но по истечении месяца со мной что-то случилось, словно в голове раздался щелчок и я начала искать его глазами. Сперва не придавала этому значения, однако в какой-то момент подловила себя на том, что прогуливалась без надобности по коридору возле кабинета главы академии. Обругав себя мысленно, резко развернулась и направилась в аудиторию. Но это был первый тревожный звоночек. Правда, вскоре прозвучал и второй…

Часы показывали половину девятого, когда мое уединение было нарушено болтливой подругой. С тех пор, как ее статус изменился с девушки Мартина на невесту, она могла без умолку едва ли не целый день говорить о своем распрекрасном женихе и о предстоящей свадьбе. Имена всех приглашенных я знала уже чуть ли не наизусть.

Поэтому зачастую в минуты, когда Берта заводила старую песню, я уходила в собственные размышления и лишь утвердительно кивала, как только замечала на себе ее пристальный взгляд. Этого хватало, чтобы она продолжила трещать.

— Привет! Мне показалось, или я слышала голос Ингрэма? — спросила подруга, закрывая за собой дверь.

Я поморщилась от ее звонкого голоса и потерла пальцами виски, сражаясь с мигренью.