Хорошая девочка должна умереть

Если удастся сдвинуть стеллаж, тот завалится на стену. Тогда передние ножки будут торчать вверх, как лапки у дохлого жука.

Кажется, появился новый план. И, пожалуй, неплохой. Может, и впрямь удастся дожить до вечера и увидеть родных.

Пиппа согнула перед собой ноги и уперлась пятками, отталкиваясь от края желоба. Плечами навалилась на полку, по-прежнему придерживая падающий чан.

Перекатилась на пятки и толкнулась снова.

«Ну же», — сказала она себе. Поддержка Рави больше не требовалась. Сама справится.

Сильней!

Стеллаж шелохнулся! Или почудилось?

Она придвинула ближе одну ногу, потом другую и вогнала их в желоб, упершись плечами в полки.

Мышцы на тыльной стороне бедер загорелись огнем. Но Пиппа знала: либо так, либо смерть, — поэтому давила из последних сил.

Стеллаж накренился. Лязгнул металлом о кирпич. Чан с гербицидами упал, треснув о бетонный пол, остальные с шумом поползли к стене. Резко запахло химикатами; легинсы намокли.

Плевать!

Пиппа потянула удерживающую ее ленту вдоль столба.

Там, внизу, ждала свобода. Щель была небольшой, буквально в сантиметр, но ей хватило. Пиппа протащила полоску скотча в образовавшийся зазор.

Ура!

Хотя нет, радоваться рано.

Пиппа отползла подальше от стеллажа, вокруг которого растекались ядовитые лужи. Легла набок, поджала колени к груди и, вытянув руки, закинула связанные запястья за ноги.

Лента поддалась; одна кисть выскользнула из ослабших пут. Затем удалось освободить и вторую.

Теперь лицо. Скорее!

Пиппа ощупала маску из клейкой ленты, пытаясь найти край.

Вот же он, на виске. Она потянула за него, и скотч с громким треском отлип. Он тянул за собой кожу, рвал ресницы и брови, но Пиппа сдирала его рывками и наконец открыла глаза, увидела склад и разломанный стеллаж за спиной. Она продолжила снимать скотч, срывала его вместе с ошметками кожи; невыносимая боль радовала, поскольку означала, что Пиппа жива. Волосы пришлось держать рукой, чтобы те не выдирались с корнем; и все равно на ленте оставались целые пряди.

Виток за витком. Сперва макушку и нос. Потом рот. Пиппа жадно глотнула воздух. Подбородок. Одно ухо. Второе.

Клейкая лента, длинная и извилистая, была вся усыпана волосками и крохотными каплями крови.

Убийца КЛ отнял у нее лицо, но она его вернула.

Наклонившись, Пиппа размотала ленту, до сих пор стягивающую лодыжки, и встала. Ноги тряслись и подгибались.

Теперь дальше. Надо выйти отсюда — и она, считай, спасена. Метнувшись к двери, Пиппа на что-то наступила.