– Спасибо!
Возможно, скажи добрые слова кто-то из близких, она, переполненная гневом и чувством вины, не расслышала бы их. Однако сейчас слова поддержки и понимания достигли цели.
– Огромное спасибо, – повторила Пиппа.
– Не за что, соседка.
Она вышла из-под навеса и посмотрела на просвечивающую сквозь пелену дождя серебристую луну.
– Надо идти. Дела не ждут.
Глава тридцать третья
Пиппа остановила машину, не доезжая до его дома, чтобы никто не видел. Взяв телефон, она в последний раз включила аудиозапись.
– Макс, скажи, на одном из ваших отрывов 2012 года ты подсыпал наркотики Бекке Белл и изнасиловал ее?
– Какого хрена… Нет!
– МАКС! Не лги мне! Или, клянусь, я тебя в порошок сотру! Ты подсыпал рогипнол Бекке в напиток и занимался с ней сексом?
– Да, но… это не было изнасилованием.
Она не говорила «нет».
– Потому что ты накачал ее наркотиками. Подлая развратная скотина! Ты даже не понимаешь, что натворил!
В ушах звенело. Пиппа пыталась отогнать его голос и сосредоточиться на своем. Добро и зло не имеют значения.
Важна победа. Макс победит, только если она ему позволит.
Нажав кнопку, Пиппа загрузила запись телефонного разговора с Максом на сайт и отправила ее на аккаунт подкаста в «Твиттере». Подписала: Суд над Максом Хастингсом: последнее обновление. Мне все равно, что думают присяжные: он виновен.
Сообщение ушло.
Пути назад нет.
Она поступила по совести, и на душе полегчало.
Пиппа бросила телефон на пассажирское сиденье и достала банку с краской, которую прихватила из гаража вместе с кистью.
И еще кое-что: папин молоток из набора инструментов. Выйдя из машины, она пошла вдоль дороги к особняку Хастингсов. Пока семья Макса отдыхала за шикарным ужином в «Савое», Пиппа стояла возле их дома, перед окрашенной в белый цвет входной дверью.
Она поставила банку с краской на землю и поддела крышку раздвоенным концом молотка. Вытащив из заднего кармана брюк кисть, окунула ее в наполовину заполненную банку и отжала о край излишки тускло-зеленой краски.
Только вперед!
Пиппа сделала глубокий вдох, шагнула к белой двери и приставила к ней кисть.
Буквы плясали, истекая краской, и заходили на кирпичную стену по обе стороны от двери. Она второй раз вывела надпись, чтобы вышло пожирнее и поярче, и бросила кисть на дорожку. Затем взяла молоток и повертела в ладонях, примеряясь к весу.
Отойдя немного левее, Пиппа встала возле окна, занесла молоток и ударила со всей силы.
Полетели осколки, осыпались дождевыми блестками на кроссовки.
