Хорошая девочка

– Голицын! – Я порывисто сбрасываю его руку, будто это неведомое жуткое насекомое, и отползаю к изголовью кровати, а когда тот не двигается, толкаю его в бок. – Где все? Где Оксана?

Медленно соображаю, вспоминаю, что мы поссорились, а потом я решила, что она придет за… Джинсовка. Нащупываю ее рядом – она все еще на месте, лежит между мной и Ником как импровизированный барьер.

– Что ты тут делаешь? – шиплю я на него и нахожу под подушкой телефон.

– Сплю. Это моя комната, если ты не забыла, – приглушенно бурчит он, не удосужившись оторвать голову от простыни.

Я никак не комментирую его заявление, потому что в этот самый момент, не обнаружив сообщений от Роксаны, быстро пишу ей и уточняю, где и как она. С кем. Все ли у нее хорошо. И довольно быстро понимаю, что мои сообщения до подруги не доходят – так и остаются висеть с одной суровой галочкой. Хотя, если Роксана не работает, она всегда на связи. Никогда не отключает телефон. А в ее миниатюрной сумочке (точнее, в моей) всегда есть портативный аккумулятор для зарядки.

Пытаюсь позвонить ей, но вызов сразу сбрасывается, и я слышу лишь короткие гудки. Значит, она снова добавила меня в черный список? Такое уже случалось несколько раз, а я все равно никогда не понимала смысла – при любой ссоре кидать в блок, чтобы потом его снять и как ни в чем не бывало продолжить общение. Если человек окажется у меня в черном списке, то раз и навсегда.

– А подружка твоя сосалась с прилизанным Куртом Кобейном и уехала со всеми в бар, – хрипло говорит Ник, с опозданием отвечая на вопрос.

Выдав это, он все-таки оживает. Подтягивается, чтобы удобнее улечься на подушку, и, приоткрывая глаза, щурится в мою сторону. Я с какой-то безысходной печалью, которая разливается в груди, откладываю телефон в сторону и смотрю на Голицына привыкшими к темноте глазами. Теперь даже могу различить, что его модная прическа примялась на одну сторону и он мне сонно улыбается – немного безумно и развратно на все сто.

– А ты чего не поехал? – накрываю его лицо ладонью, чтобы не смотрел на меня так.

– Устал. Ночка накануне была та еще. Да и кто бы тебя охранял. Я ведь рыцарь…

С этими словами его рука снова оказывается на моем животе. Я замираю, а он начинает шевелить пальцами, касаясь резинки моих брюк.

– Меня не нужно охранять. Разбудил бы – уже была бы дома и не мешала тебе кувыркаться с очередной девчонкой.