Хорошая девочка

– Прекрасный? – Он подкатывается ко мне сзади, разворачивает к себе и нависает сверху. Теперь мы сидим близко друг к другу, на уровне моих глаз его губы.

– Пососемся? – не настаивая, но все равно лезет Голицын.

– Нет, – тихо шепчу я без яда и недовольства, а он внимательно смотрит на меня.

Просто нет.

К своему ужасу, на короткий миг я даже могу представить, что не останавливаю его, и он тут же вгрызается в мои губы, как безумец. Он может. Это вполне реально, и мне бы, наверное, даже понравилось, но вместо этого я продолжаю глядеть в наглые глаза Ника, пока тот щурится в нетерпении.

– Вы, я смотрю, вообще не работаете? – Ворчание Аполлонова, неожиданно заявившегося на склад, проходится по сердцу ледяным ножом. Я резко выпрямляю спину.

У него тут скрытая камера или что? Откуда этот человек так ловко подгадывает моменты, чтобы застать нас с Голицыным в максимально неловких позах?

Я напрягаюсь, но быстро беру себя в руки, потому что стыдиться мне нечего. Он ведь сам выстроил между нами границу и заявил, что я ему не пара? И с Ником у меня ничего нет, в то время как сам Андрей развлекается с почти тридцатилетней Кариной.

– Анна, зайдите ко мне, – бросает он и так же внезапно, как появился, уходит.

Мы с Голицыным замираем на пару секунд, будто сейчас должно произойти что-то важное. Тишина становится давящей, словно нам есть что друг другу сказать. Мне кажется, Ник хочет открыть рот и возразить, но вместо этого он еле заметно кивает.

– Иди, – произносит он, и только через секунду на его губах появляется улыбка.

И я иду. А коленки подгибаются и дрожат, как бы ни пыталась вышагивать уверенной походкой до двери. И только переступив порог, сдаюсь и уже лечу быстрее, чем успеваю задуматься, что могла бы значить эта самая заминка с Ником. Подумаю об этом потом. Завтра, как сказала бы Скарлетт.

В кабинете я Аполлонова не нахожу, и мне приходится томиться в ожидании. Он появляется лишь через пару минут, за которые я успеваю накрутить себя по полной, и какое-то время стоит в дверном проеме не двигаясь.

– Анна, – звучит так, будто он готовится сказать что-то страшное.

«Анна, у меня рак».

«Я не могу иметь детей».

«Я сделал все, что мог, но пациент мертв».

«Твоя собака не сбежала, я сбил ее на машине».

Я даже не знаю, какие еще новости могут начинаться с такого тяжелого «Анна».

– Я слышал, что вы получили приглашение пройти практику в другом месте.

Андрей наконец оживает, огибает стол, но на свое место не садится.