Хорошая девочка

Я всегда была против таких ударов по экологии и без того серого города, и даже сама участвовала в пикетах на первых курсах, но прямо сейчас стараюсь быть взрослым архитектором и делать свою работу, а не думать о чужой. Так, во всяком случае, учит Игорь Сергеевич.

Он, к моей радости, оказался хорошим начальником – внимательным, требовательным, но справедливым. Я не чувствую неловкости в общении с ним, потому что мы явно друг другу безразличны. И это непривычно приятно. А главное – у меня появился простор для творчества и собственный уголок с личным столом в опенспейсе.

Это вам не самоклейку от пола отдирать. И не нужно сидеть считать лезвия с рапидографами. И не тычут мне в лицо ни моим возрастом, ни отсутствием опыта. И отвлекаться не на кого, и целоваться не с кем.

Кстати о кандидатах на поцелуи.

Я замираю на последней ступеньке перед входом в здание, увидев через прозрачные двери Андрея у стойки администратора. Не хочу испытывать судьбу, поэтому прячусь за вертикальной вывеской и жду, пока он уйдет.

Знаю, я думала, мозолить ему глаза будет забавно, но после первой же попытки, когда он отчитал меня при всех за несоблюдение субординации, желание отпало. И все же не пересекаться с бывшим боссом оказалось не так просто: офис Игоря Сергеевича в том же здании, только на третьем этаже. Так что меня от моих «кавалеров» отделяет всего одно бетонное перекрытие.

Я так и топчусь на месте, поглядывая на Аполлонова и постукивая каблуком. Жду, когда уйдет, и чего он там застрял? Опять недовольный, с кипой бумаг.

И выглядит еще хуже – тени под глазами уже будто грифелем нарисованы, на голове беспорядок, словно он только что рвал на себе волосы, ярче обозначились скулы. Его что, не кормят совсем? Еще и одежда, кажется, вчерашняя. Надеюсь, я не права и он не ночует в своем кабинете, как ходят слухи.

– Эй, Санта-Анна, чего застыла? – Голицын, неожиданно возникнув за спиной, с ходу нападает с щекоткой на мои ребра, и я визжу как собачонка.

Конечно же, в следующий миг мое укрытие раскрывают, и наши с Аполлоновым взгляды пересекаются.

В моем, должно быть, все – сожаление, злость, радость и тоска зеленая. Его взгляд не выражает ровным счетом ничего. Самый настоящий бездушный интеграл, как в том стихотворении у Асадова[13].

– Отпусти, – отвлекаюсь я на Ника, а развернувшись обратно к двери, уже не нахожу в холле бюро никого, кроме администратора. – Дышала свежим воздухом перед рабочим днем.