Хорошая девочка

Какого черта он так просто сдается? Не может быть!

– Мы можем и дальше строить однотипные ЖК, вырубать реликтовые рощи и позволять подрядчикам таскать штукатурку со строек, – заканчивает свою речь Андрей, устало потирая глаза.

И все же это так. Сдается. Правда.

– Но позвольте, – кашляет похожий на моржа мужчина, на котором лопается пиджак и который, как мне велено было запомнить, владеет десятью процентами компании, что вполне прилично. – Речь же не об однотипных ЖК и реликтовых рощах. Мы, как и вы, были против строительства «Престольного», не делайте из нас монстров.

 – Андрей дергает подбородком на слова моржа. – Но с обязанностями гендиректора вы не справляетесь. Цифры и сорванные сделки говорят сами за себя. О нас скоро пойдет дурная слава.

– Я вас услышал, – бесстрастно отвечает Андрей.

– Быть может, вам стоит оставить должность штатного архитектора и сосредоточиться на управлении бюро, в которое так много сил вложил наш многоуважаемый Андрей Григорьевич – старший? – Морж улыбается на последнем слове, а Аполлонов слишком резко кивает, будто мы в армии.

– Я. Вас. Услышал, – чеканит он, завершив обсуждения.

После совещание быстро сворачивается, так как акционеры берут паузу для принятия решения о дальнейшей судьбе бюро. Все суетятся, поднимаются с мест, задвигают стулья, и вот уже мы остаемся в зале заседаний втроем.

– Андрей Григорьевич, вы можете не переживать, – явно ерничает Игорь Сергеевич, не скрывая надменной улыбки, от которой по спине бегут неприятные мурашки.

 – Должность архитектора останется за вами. Ваш талант неоспорим. Я помню, как лично учил вас отличать штангенциркуль от транспортира.

Андрей наконец поднимает глаза и впивается ими в дядю.

– Главное, чтобы вы, Игорь Сергеевич, – он не сдерживает презрения и кривит губы, – не забыли, что за мной сохраняется место в правлении. И я костьми лягу, чтобы не позволить вам получать разрешения на строительство от геодезистов в тех местах, где через десять лет просядет фундамент.

Обещаю, что стану вашим самым жутким кошмаром.

Я слышу смешок Игоря Сергеевича, но не могу отвести глаз от прямой линии губ Андрея. Это все неправильно и несправедливо. И я до сих пор не могу смириться с его добровольным проигрышем. Он ведь даже не попытался.

– Аннабель, вы идете?

От звука своего имени я вскакиваю со стула. Понимаю, что слишком откровенно пялилась на Андрея.

– Да, конечно.