Хорошая девочка

Пусть говорит что угодно, они давно рассказали мне обо всем. Они были честны со мной еще там, в реке, у понтона.

Я, не сдерживаясь, стону и ерзаю. Трусь о его член через плотную ткань брюк. Мне нужно больше. Больше прикосновений, больше Аполлонова, больше адреналина в крови и терпкого запаха секса.

– Тише, – ругается он на меня и следом сам смеется в полный голос.

Его выдержка трещит по швам. Я это отчетливо осознаю, когда с резким толчком оказываюсь на ногах, спиной к нему.

Бумаги, тщательно разложенные по стопкам, летят на пол, потому что я, пытаясь лихорадочно найти опору, сношу все вокруг.

Клавиатура, набросав в письме несколько лишних строк бессмысленных символов, оказывается перевернута. Идеально наточенные карандаши катятся в разные стороны и со стуком падают на паркет. Но педанту Аполлонову сейчас на это наплевать. Он с диким, почти яростным желанием сжимает мою грудь поверх блузки с широким воротником – такой удобной, чтобы просто стянуть ее, но которую Андрей, к сожалению, не торопится с меня снимать. Вместо этого он с остервенением лижет, кусает мою шею, оставляя на ней новые следы, хотя прошлые до конца еще не сошли.

Так нечестно. Он целует меня, а я его нет. Так что приходится приложить усилия, чтобы развернуться и оказаться лицом к нему. Его взгляд замирает на моем рте. Я облизываю вмиг высохшие губы, и это для Андрея как команда «фас» псу, рвущемуся с поводка. Он тут же сокращает между нами и без того малое расстояние и целует так, что кабинет на фоне и звуки из приемной растворяются вместе с мыслями «нельзя», «так не положено» и «мы на работе».

Единственное, что важно, происходит сейчас. Между нами.

Как же я, оказывается, соскучилась по нему.

– Я соскучился…

Что?

Я не сразу понимаю, что звучит это не в моей голове. Аполлонов произносит эти слова наяву. Но додумать и посмаковать это блаженное чувство мне не дают. Через секунду дергается ручка и раздается стук в запертую дверь, а я тут же оказываюсь в другом углу кабинета рядом с фикусом.

Испуганная, смущенная, с горящими щеками и, уверена, взъерошенным видом. Тяжело дышу, ноги подкашиваются, и приходится сесть на диван, чтобы быстро поправить блузку, юбку, волосы.

– Вы не слышали, Андрей на месте? – кричит куда-то в сторону Машенька и получает в ответ: «Вроде был».

Аполлонов, упершись кулаками в стол, качает головой и трясется от смеха. Неистово трет глаза, а его плечи продолжают вздрагивать от смеха.