Хорошая девочка

– Ничего, – я мотаю головой, – просто хочу сказать, что… – Я кусаю губы, стесняясь произнести вслух, но Аполлонов кивает, и я продолжаю, пока не передумала: – Пожалуйста, делай все так, как хочется тебе. Не делай скидку на меня или мой возраст…

– Да я и не делал. – Андрей ухмыляется, и меня это бесконечно радует, но я уже не успокоюсь.

– Погоди, нет. Я серьезно. Пожалуйста, я хочу всего и сразу. – Я подхожу, кладу руки ему на плечи и тянусь к губам, на полпути свернув к шее. – Хочу тебя. Хочу попробовать так, как любишь ты.

Потом, так и быть, сделаем по-моему.

И Андрей замирает. Он как будто не знает, что теперь со мной делать. Отстраняется, смотрит мне в глаза, а его грудная клетка вздымается снова и снова. Между нами ведется немой диалог, мы явно спорим. Он снова и снова обещает, что мне его бездушная суть не понравится, а я раз за разом требую позволить мне для начала на нее взглянуть. Не моргаю. Глаза начинает печь, но я стоически держусь до конца, и…

– Иди сюда, – низко, глухо произносит Андрей, сдаваясь мне, и тянет на себя.

Отрывает от пола, заставляет обхватить его талию ногами и вцепиться в напряженные плечи.

Его движения резкие, требовательные и безумно мне нравятся. Я отчаянно отвечаю на каждый его выпад, а он, распаляясь, обнимает меня так крепко, что перехватывает дыхание. И мы несемся вниз на скорости света, забыв про тормоза.

Андрей целует и покусывает мою шею и плечи. Его руки везде на мне, а я отчаянно перебираю пальцами его волосы и ловлю губы, как только они отрываются от моей кожи.

Вскрикиваю, когда он опрокидывает меня на кровать и нависает сверху. А затем медленно, очень медленно, будто работает с тонким и хрупким материалом, он развязывает пояс моего халата, доводя меня до сумасшествия. Даже мысли в моей голове горят. Я вся как воспламенившийся провод.

– Хочу… – шепчу я, и Андрей отвечает мне взглядом, в котором мелькает то же безумие.

Прикусив губу, он в своем убийственно неторопливом темпе стягивает с моих плеч халат, заставляет меня приподняться.

А потом с жадностью и голодом смотрит на мое обнаженное тело, которое вообще-то уже должен был разглядеть под всеми углами. Медлит, пока для меня каждая секунда его бездействия ощущается как маленькая смерть. Это невыносимо.

Я серьезно сгорю вся, пока он коснется меня. От предвкушения уже сводит мышцы. Невозможно. Рот наполняется слюной, а бедра сами тянутся вверх, чтобы Андрей перехватил и устроился, черт возьми, между ними!

– Ну же… – хнычу я.