Хорошая девочка

– Тогда поехали. Пожа-а-алуйста.

Уже через полчаса я сижу в такси, положив голову Оксане на плечо, пока та рассказывает о своем новом ухажере по имени Павел, которого она отговорила от дурацкой, по ее мнению, татуировки, и за это была приглашена на свидание. Татуировку Павел все равно набил у Голицына, но с Рокси они спелись.

Да дай бог.

Задумываюсь о том, что, наверное, на фоне подруги я выгляжу ужасно непрезентабельно, но сил лезть в сумочку за косметикой попросту нет. Нет желания даже губы блеском намазать, не то что пудрить лицо.

Я была у Ника в гостях лишь раз, но все равно с легкостью вспоминаю, куда идти и на какой этаж подниматься. И даже когда дверь перед нами открывается, уже догадываюсь, что за музыку услышу – Голицын себе не изменяет. Зато он крайне удивлен, увидев меня на пороге.

– Бить будешь? – задирает бровь, но губы застывают в прямой линии.

Молчу секунду, две, три.

– Буду, – наконец выдыхаю я и, замахнувшись, с силой впечатываю ему кулак в плечо. Сама всхлипываю от боли, трясу ладонь, пока Ник потирает ушибленное место и шипит под удивленным взглядом Роксаны.

– Мне от тебя душевных страданий досталось выше крыши, теперь еще физическое насилие терпеть, – возмущается он с легкой улыбкой, пропуская нас внутрь.

– Иди в задницу, – ворчу я, переступив порог и начиная разуваться.

– Моя девочка, научил-таки. Скажи, я все же получше учителем буду, чем некоторые?

Ну вот и что ты с ним сделаешь? Этому наглецу невозможно не улыбаться в ответ на его тупые подкаты.

Я прохожу за ним в кухню, где несколько человек курят кальян, по пути предсказуемо потеряв Роксану, которую ловит и с ходу целует какой-то парень. Симпатичный, между прочим. Видимо, Павел. Вот и поговорили с подругой наедине. Снова.

– Ань, попозже, окей? – успевает крикнуть она уже из глубины коридора.

– Мужики, цыпа, – обращается он к блондинке, выдувающей кольца дыма.

Он бесцеремонно расталкивает народ, прокладывая мне путь, а его гости, даже не прервав смол-тока, уходят, прихватив с собой кальян. Правда, стулья они тоже забирают – с той же бесцеремонностью, с какой их прогнал хозяин кухни.

– И все-таки чья это квартира? – оглядываюсь вокруг, в очередной раз удивляясь, насколько этот советский интерьер не подходит Нику.

– Я же говорил, что моя.