Хорошая девочка

– Я хотел, просто…

– …просто считал меня недопустимым и неудобным вариантом.

– Верно, – после небольшой паузы соглашается он, хотя я думала, что будет отрицать. Спорить. Может, снова скажет, какая я глупая, обнимет, поцелует, но… нет, он делает шаг назад, скрещивает руки на груди, пока я упираюсь спиной в стойку.

– Ты меня отвергал по известным тебе и неизвестным мне причинам.

Он снова кивает, соглашаясь с моим умозаключением."

"– А Голицын в то же время проявлял ко мне повышенный сексуальный интерес. С одной стороны, я была обижена твоим отказом, с другой – этот болтун, прости господи.

Он был рядом и терпел мою злость, ревность, обиду на тебя. И я не права, знаю, и за это я перед ним извинилась, хотя по факту я была свободным человеком, а он мне сам себя любезно предложил. Но что бы то ни было, все закончилось. Сразу. Когда мы с тобой… ну ты понял. Сейчас я вижу в нем только друга.

Андрей не комментирует, когда я делаю вынужденную паузу, чтобы глубоко вдохнуть, и я отчаянно спешу закончить мысль:

– Ник – мой ровесник, и это, пожалуй, единственное, что нас связывает.

Если ты думаешь, что мне было бы лучше с ним, то я готова поспорить. – Я вся подбираюсь, воинственно вскидываю подбородок. – Мне кажется, ему со мной было бы скучно. Я хочу быть занудой, какой всегда была, а потом запираться в спальне и заниматься сексом. Всю ночь. Всякими разными способами.

Андрей кашляет в кулак, будто собирается что-то сказать, но я настырно продолжаю:

– Мне нравится, что мы можем просто сидеть рядом за ноутбуками часами, нравится, что ты не тусуешься постоянно и не много пьешь, что не растрачиваешь время на ерунду – я терпеть этого не могу! Мне нравится наш секс.

Я его просто обожаю! Нравится, что у меня от тебя мурашки. Мне нравится быть с тобой.

– Потому что можешь быть занудой и трахаться? – со смешком выдает он, но каким-то нежным тоном, от которого у меня теплеет в груди.

– Да. Для меня это не жестко, не странно, не много и не мало. Ты не такой, как говорил.

– Я знаю, – тихо отвечает он, но теперь почти холодно.

Смотрит куда угодно, только не на меня.

– Ты спишь в обнимку.

– Признаю, виноват, – звучит теперь цинично. Этот разговор явно волнует Андрея, выводит на эмоции, к которым он не привык. Я вижу, как чуть розовеют его щеки.

– Ты любишь целоваться, возможно даже больше, чем я.

– Признаться, я сам в шоке.

Он неловко машет руками и опрокидывает сахарницу, которая стояла за ним на столешнице рядом с плитой. А у меня вдруг закрадывается подозрение.