Хорошая девочка

Сдергиваю с Ника верх, чтобы под ладонями было больше горячей кожи. Врезаюсь губами в его губы, целую со злостью, потому что он никуда не спешит. Потому что добился, гаденыш, своего, потому что заклеймил меня, и теперь я всегда буду ощущать его вместе с чернилами под кожей."

"– Осторожнее, – оторвавшись от меня, как раз напоминает о татуировке, с которой наполовину сползла пленка. – Надо обработать.

– Потом! – дергаю его за пояс брюк, пытаясь расстегнуть пуговицу, но пальцы не слушаются, а ноги скользят. Приходится ухватиться одной рукой за Голицына, а второй упереться в стену рядом.

Да уж, я грациозна, как подбитая лань.

Ник мотает головой, пряча усмешку, которую хочется сгрызть с его губ. Переступает бортик ванны, демонстративно стягивает штаны вниз, оставаясь только в темно-серых боксерах, через которые отчетливо просматривается возбужденный член. Я забываю вовремя отвести взгляд. Не сразу берусь за протянутую Ником руку.

– Если мы не переместимся отсюда, ты убьешь нас обоих, Санта-Анна. Хотя я с удовольствием бы остался и воплотил одну из моих самых грязных фантазий, но… не сегодня, пожалуй.

Руку, Ань, – напоминает он.

Бездумно киваю, прежде чем вложить свою ладонь и позволить Нику подхватить меня за талию. И вот мы снова крепко переплелись руками-ногами, и он несет меня к себе в спальню. Ту самую, где у меня уже было с ним «в первый раз», пусть и не зашло слишком далеко. И, к моему удивлению, оказавшись там, он не швыряет меня на кровать с криками, что осчастливит мою мурку своим прибором.

Совсем нет, хотя я бы не удивилась и, наверное, даже посмеялась.

Ник выглядит предельно серьезным. Он садится на край постели в сером полумраке пасмурного дня. Вместе со мной. Я остаюсь у него на коленях, пока сквозняк из приоткрытого окна холодит кожу под влажным бельем. Он тянется ко мне первый, будто у него больше нет сил меня не целовать. Почти невесомо проходится по моим губам своим дыханием. Легко прижимается к ним ртом.

Его язык не спеша раздвигает мои губы. Нежно требует, чтобы я подчинилась, просит позволить.

Знаю, что еще чуть-чуть – и начнет умолять. Но когда сдаюсь, он, будто издеваясь надо мной, отступает, вырывает у меня недовольный стон. Улыбается мне в губы, осторожно проводит кончиком языка по нижней, чуть прикусывает ее зубами, вынуждая меня уже хныкать. Еще немного – и это я начну умолять его.

– Пожалуйста, – не зная, о чем именно прошу, я ловлю его губы, целую настойчивее, обвиваю руками шею и ерошу на его затылке влажные волосы.