Хорошая девочка

Нет, ну что за человек?

– Ничего у тебя не получится, Санта-Анна.

Я отступаю, потому что он непробиваемый. И, разумеется, сейчас он будет учить меня жизни, а следом обязательно откроет мне глаза на правду.

– Знаешь почему?

– Почему? – складываю руки на груди и поджимаю губы в ожидании новой гениальной теории.

– Дай угадаю… это Аполлонов тебя назвал талантливой?

Стоп. Что?"

"– Откуда ты… – случайно срывается с губ.

– Ну я же там тоже был, Санта-Анна. В макетной, буквально пару дней назад. И ты решила, что этого достаточно?

– Конечно, этого недостаточно! Упорная работа, опыт, знания, освоение новых программ и совершенствование старых.

Изучение теории и, что немаловажно, истории, и это только… – Я перечисляю все, глядя Голицыну под ноги, чтобы он не посмел сбить меня с мысли своими финтами, но уже чувствую, что речь он ведет о чем-то другом.

– А знаешь ли ты, что просто талантливых полно, а талантливых сучек – одна на миллион? И угадай, у кого из них все получается, а кто блеет перед начальством как овечка?

– Слушай, это такая устаревшая чепуха, что…

Нет-нет-нет.

Голицын не прав. Его не было со мной и Аполлоновым вечером в пятницу у реки. Он не слышал его слов о больших планах на мой талант! Не слышал, как Аполлонов мне душу открыл. Это был практически первый наставнический урок. Он меня признал равной!

– Устаревший – это твой Аполлонов, а тебе пора взять себя в руки и перестать пресмыкаться. Вот что значит быть ке-ем? Ну же, ты знаешь правильный ответ. Начинается на «су»…

– Я не собираюсь становиться су… с-су…

– Ну… кем-кем?

– Сучкой! – гневно шепчу я и тут же краснею.

 – У меня большие планы на… на мой талант! – Мне аж легче становится. – Можешь идти и убирать подсобку, – увереннее говорю я. – Меня шантажом не возьмешь! У тебя на меня ничего нет, кроме работ, которые нарисованы отлично!

Я разворачиваюсь и слышу в спину что-то вроде «Пошла большие планы воплощать?», но отвечать отказываюсь. Сегодня будет отличный день. И планы буду воплощать не я, а Аполлонов.

Выхожу из технической уборной и по закону подлости натыкаюсь взглядом на того, кто должен дать мне и знания, и опыт и помочь успешно отработать практику. Аполлонов. Собственной персоной. Стоит у приемной стойки в конце коридора и беседует с какой-то девушкой. Я ее не видела в пятницу, может, это не наш сотрудник? Андрей Григорьевич улыбается, бодро что-то говорит ей. Совсем не похож на угрюмого человека, который сидел у нас на заднем дворе.