Хороший ректор — мертвый ректор

— Что это за ритуалы с жертвоприношением? Для чего они совершаются?"

"— Он молчит, не хочет ни с кем делиться своими соображениями, лишь обмолвился, что если все происходит, как он предполагает, то следующее убийство должно свершиться шестого числа следующего месяца, — исходя из его слов, времени оставалось не так-то и много. — Эми, пожалуйста, не поступай больше настолько самоотверженно и безрассудно. Мне начинает казаться, что однажды я не успею тебя спасти от следующего необдуманного шага, а ты еще так молода, у тебя еще вся жизнь впереди.

— И так глупа. Это Вы хотели сказать? — вспылила я.

— Я этого не говорил. Да и глупой назвать тебя у меня язык не повернется, — спокойно произнес он, не обращая никакого внимания на мой повышенный тон.

— Так эта встреча не была случайной? Вы следили за мной, — прищурила глаза, ожидая ответа.

— Я говорил тебе много раз, что ты не умеешь лгать. Если бы у меня не появилось срочное дело, то подоспел бы вовремя, — корил он себя.

— Значит, этому суждено было случиться, — подытожила я.

Я допила чай, после чего Винсент перенес меня в общежитие. Открыв нижний ящик прикроватной тумбочки и достав оттуда золотую запонку, на которой были выгравированы заглавные буквы имени ректора, решила ее в понедельник вернуть законному владельцу, еще не подозревая, что к этому времени раздобуду и вторую.

Ингрэм пришел ко мне около семи часов вечера и пробыл недолго, чуть более часа. Несмотря на то, что он прикрывался своей маской невозмутимости, адепт явно нервничал и не заметил моего подавленного состояния, которое я также пыталась утаить от него.

На прощание он долго и страстно целовал меня, словно опасался, что делает это в последний раз. Данный момент придал мне уверенности в том, что я все сделала правильно. Договорившись встретиться в воскресенье вечером, он ушел. Вскоре после него ко мне в гости заглянула Берта, не позволяя погрузиться в печальные мысли.

Я сидела в комнате на кровати и разговаривала со своей подругой, когда отчетливо услышала, как кто-то на улице звал ее по имени. Ее щеки сперва покраснели, а затем она подошла к окну и распахнула створки:

— За тобою, моя Берта, я пойду хоть на край света! — голос Мартина, орущего во всю глотку, заставил меня от смеха согнуться пополам.

— Пошел прочь, псина облезлая! — с грохотом закрыла окно, а затем вернулась на свое прежнее место.