Он не был уверен, что верил ее словам хоть когда-нибудь.
– Уже поздно. – Эмма подошла к нему. – Пойдемте спать. Утро вечера мудренее.
Он протянул руку, удерживая ее на расстоянии.
– Мне и так все ясно. Я прямо сейчас отправлю нарочного в Суонли. Пусть слуги готовятся к вашему приезду. Разумеется, у вас будет карета. Можете отправляться туда вместе с мисс Палмер, когда вам заблагорассудится. Позже я велю Мэри привезти ваши вещи.
Эш понимал, что может зайти слишком далеко. Ударить слишком больно. Воткнуть нож слишком глубоко.
Разве такой мужчина ей нужен? Он бы сдержался, но лишился значительной части самого себя, а другие его части были изуродованы так, что не узнать, что внутри, что снаружи. Он слишком озлобился, чтобы заслужить ее любовь. Он слишком жалок, чтобы ее удержать."
"Черт побери, он слишком уродлив, чтобы ее сопровождать: хоть на бал, хоть куда-то еще.
Вот причина, напомнил себе Эшбери, почему он настаивал на временном договоре. Случай с ее подругой явился очень своевременным напоминанием.
Никто и не предполагал, что их брак может продлиться долго.
– Эш, не делайте этого!
Он схватился за ручку двери, собираясь выйти из комнаты.
– Как вы сами сказали, условие нашего договора выполнено. Вам не нужно возвращаться.
«Вам не нужно возвращаться».
Эмма смотрела на закрывшуюся за мужем дверь. В глазах закипали слезы. Ее снова отвергли, как и раньше. Какое знакомое чувство! Как будто ее желудок сбросили с утеса в Дувре, привязав к камню.
И за это ей некого винить, кроме себя.
Ну что за глупое у нее сердце! Похоже, оно никогда не усвоит уроков жизни.
К счастью, у нее не было времени, чтобы стоять и заливаться слезами. Предстояло сделать важное дело.
Перво-наперво ей нужно найти платье. Не просто платье, а Платье с большой буквы. Роскошное, элегантное, безупречное. Платье, которое не кричит о богатстве, а свидетельствует об утонченности и изысканном вкусе хозяйки. Она должна выглядеть как настоящая герцогиня.
Долгие годы Эмма пользовалась своим искусством, чтобы делать красивыми других женщин – а иногда и неблагодарных мужчин, – и вот теперь оно сослужит службу ей самой.
Рассмотреть себя в зеркале. Прекратить искать в себе недостатки, которые нужно скрывать, и отыскать красоту, которую нужно подчеркнуть.
В запасе у нее один день. И шить-то практически не из чего, если не считать нескольких ярдов бархатных занавесок синего, как сапфир, цвета да остатков отделки от пелерины, которую она шила для Девины.
