Темная прядь выбилась из прически, щекоча ключицу.
Господи боже мой!
– Прекратите.
Замерев, она подняла голову.
– Прекратить?
Герцог грубо выругался про себя. Он еще должен повторять?
– Прекратите!
Ему с трудом верилось, что ему достало приличия сказать это сразу же, не то увидел бы спектакль, предназначенный ему одному, по цене два фунта три шиллинга. Гораздо выше существующих расценок, но дело того стоило, поскольку девушка была очень хорошенькой."
"Кроме того, она была дочерью священника. Эш всегда мечтал соблазнить дочь священника.
Если честно, какой мужчина не желал бы этого? Тем не менее не такой же он негодяй, чтобы добиться этого путем шантажа.
И тут герцога осенило. А если – кто знает? – он сможет воплотить мечту в действительность? Лучше, конечно, иным, не столь жестоким способом… И он снова оглядел Эмму Гладстон, теперь с новой точки зрения, перебирая в уме список требований, сформулированных в своем незаконченном письме.
Она была молода и здорова. Образованна. Она была дочерью джентльмена и в придачу чуть не разделась перед ним добровольно.
И самое главное, она явно находилась в отчаянном положении.
Она подойдет.
Если угодно, его гостья была самой подходящей кандидатурой.
– Выбирайте, мисс Гладстон. Я могу заплатить вам два фунта три шиллинга. – Он выложил на стол стопку монет, и она алчно уставилась на деньги. – Или, – продолжал он, – я могу сделать вас герцогиней.
Глава 2
«Герцогиней?»
Что ж, кое за что Эмма была ему благодарна. По крайней мере, теперь у нее был предлог смотреть на него во все глаза.
С той минуты, как герцог показал ей свои шрамы, она очень старалась на него не смотреть. В результате ее взгляд метался между его лицом, ковром на полу и стопкой монет на столе. У нее даже закружилась голова.
Зато теперь у нее было неоспоримое право смотреть на него.
Поразительный контраст! Разумеется, первым делом ее внимание сосредоточилось на изувеченной стороне его лица. Казалось, оно принадлежало злобному чудовищу. Сеть извивающихся рубцов тянулась от уха вверх, выше линии роста волос.
И что было совсем уж жестоко – неизбежное сравнение изуродованной плоти с той половиной лица, что осталась невредимой. Здесь-то он был красавцем, в несколько бесшабашном и решительном стиле, как и пристало джентльмену, считающему себя неотразимым.
Эмму не пугала его внешность, хотя она и была вынуждена признать, что выглядит он… поразительно. Нет, решила она, «поразительно» не совсем то слово.
Потрясающе – вот как он выглядел.
