45 фашистский броненосец «Шлезвиг — Гольштейн» открыл огонь по воинскому арсеналу поляков Вастерплятте в устье Вислы, где оборонялось всего около двухсот польских военнослужащих, вооруженных 4 миномётами, 3 орудиями и 41 пулемётом. Защитники военных складов в течение недели сдерживали атаки почти 4 тысяч немецких солдат.
«Герои Вастерплятте» — так по достоинству символом стойкости и мужества они вошли в историю Польши. Утраты польского гарнизона составили 15 человек убитыми и 50 ранеными, тогда как потери вермахта исчислялись до полтысячи солдат и офицеров.
Несмотря на то что война застала Главный штаб Войска Польского неотмобилизованным, первый удар в германо-польской войне не принес немцам ожидаемых результатов. Однако в следующие дни активность и избирательность немецкой авиации настолько возросли, что в польской армии стали существенно возрастать потери.
3 сентября из Берлина в Польшу отправились три специальных поезда: поезд фюрера, где находились Гитлер, генерал-фельдмаршал Кейтель, генерал-майор Иодль и штабы всех трех видов вооруженных сил вермахта в полном составе.
Второй специальный поезд возглавил Геринг с его штабом ВВС Германии, а третий — Гиммлер, в котором находились фон Риббентроп и доктор Ламмерс — секретарь рейх канцелярии и другие представители высшего органа по вопросам координирования и руководства работой различных управлений государственной полиции и разведки.
***Ястребы Геринга наносили бомбовые удары по промышленным объектам, крупным железнодорожным узлам, передвигающимся войсковым колоннам и военным коммуникациям в глубине страны.
Стремительно стали расти потери.
Наступление немцев активно развивалось. Надо заметить, что такого быстрого проникновения танковых клиньев, стратегически разработанных Гудерианом, а затем и гитлеровской мотопехоты в глубь польской обороны не ожидали ни поляки, ни сами немцы. Танковый стилет входил в тело Польши, как горячий нож в брусок сливочного масла.
Среди польских солдат и офицеров стали возникать и множиться панические настроения и слухи, вносящие неразбериху и путаницу в отдаче и выполнении приказов.
Интересно описал этот период мой старший товарищ по службе в органах госбезопасности во Львове Николай Струтинский — друг и соратник легендарного разведчика Николая Ивановича Кузнецова. В подаренной тогда майором мне — лейтенанту книге «Шла война народная…» он описал один характерный эпизод.
