Тогда в ответ на нашу просьбу он сказал: «Оставьте его, так как он с тремя другими, которые равным образом пойдут плохими путями, вознамерился идти ко двору и хлопотать, чтобы я и вы были изгнаны из этих стран».
Именно между ними уже ранее возникла ссора оттого, что Мангу и его жены послали в канун Пасхи четыре яскота и шелковые ткани как для монаха, так и для священников, чтобы те разделили это между собою, и монах удержал себе на свою долю один яскот, а из остальных трех один был поддельный, так как оказался медным; поэтому священникам казалось, что монах удержал себе чересчур большую долю; отсюда могло быть, что они имели между собою какой-нибудь разговор, который был передан монаху.
С наступлением дня я пошел к названному священнику, имевшему сильнейшую боль в боку и харкавшему кровью, отчего я подумал, что у него [внутренний] нарыв. Тогда я посоветовал ему признать папу за отца всех христиан, что он и сделал, дав обет, что если Господь даст ему здоровья, он посетит папу, чтобы облобызать его стопы (visitaret peeks pape), и приложит все старание к тому, чтобы папа послал свое благословение Мангу-хану.
Я посоветовал ему также вернуть все, что у него было чужого. Он сказал, что у него нет ничего. Я упомянул ему также про таинство последнего помазания. Он ответил: «У нас оно не в обычае, да и священники наши не умеют совершать его. Прошу вас совершить это для меня так, как по вашему разумению надо совершить это».
Я внушил ему также исповедаться, что у них не в обычае.
Он сказал что-то немного на ухо одному священнику из своих товарищей. После этого он начал чувствовать себя лучше и попросил меня сходить за монахом. Я пошел. Монах сперва не пожелал прийти; но услышав, что больному лучше, пошел со своим крестом; пошел и я, неся в ковчеге мастера Гильома тело Христово, которое я сберег в день Пасхи по просьбам мастера Гильома. Тогда монах начал топтать больного ногами, а тот обнимал его ноги с полным унижением. Затем я сказал больному: «В Римской Церкви есть обычай, что немощные приобщаются тела Христова, как напутствия и укрепления против всех козней вражеских.
Вот тело Христово, которое я сохранил в день Пасхи. Ты должен исповедаться и попросить его». Тогда он сказал с полной верой: «Я прошу от всего сердца». Когда я открыл его, он сказал с большою горячностью: «Я верую, что это – Творец и Спаситель мой. Который даровал мне жизнь и вернет ее мне по смерти при всеобщем воскресении».
