Хождение за три моря

Летом там не отваживаются ездить слишком далеко по причине величайшей грязи и огромнейшего количества слепней, которые прилетают из многочисленных и обширных тамошних лесов, в большей своей части необитаемых.

Там нет винограда, но одни изготовляют вино из меда, другие варят брагу из проса. И в то и в другое кладут цветы хмеля, которые создают брожение; получается напиток одуряющий и опьяняющий, как вино.

§ 56. Нельзя обойти молчанием одного предусмотрительного действия упомянутого великого князя: видя, что люди там из-за пьянства бросают работу и многое другое, что было бы им самим полезно, он издал запрещение изготовлять брагу и мед и употреблять цветы хмеля в чем бы то ни было.

Таким образом он обратил их к хорошей жизни.

§ 57. Сейчас прошло, вероятно, лет двадцать пять с тех пор, как русские платили за плавание [по Волге] дань татарскому хану[696]. В настоящее время они подчинили себе город, который называется Казань[697]. На нашем языке это значит «котел». [Город] находится на берегу реки Ледиль по левую руку[698], если плыть к Бакинскому морю; он удален от Москвы на пять дней пути.

Это – торговый город; оттуда вывозят громадное количество мехов, которые идут в Москву, в Польшу, в Пруссию и во Фландрию[699]. Меха получают с севера и северо-востока, из областей Дзагатаев и из Мордовии[700]."

"Этими северными странами владели татары[701], которые в большинстве своем язычники, так же как и мордовцы[702].

§ 58. Я обладаю хорошей осведомленностью относительно мордвы и потому расскажу все, что знаю[703], об их верованиях и образе жизни.

В известное время года они берут лошадь, которую они приобретают сообща[704], и привязывают ей все четыре ноги к четырем кольям, а голову – к отдельному колу. Все эти колья вбиты в землю. Затем приходит человек с луком и стрелами, становится на соответственном расстоянии и стреляет в сердце до тех пор, пока не убьет лошадь. Потом ее обдирают, из шкуры делают мешок, над мясом совершают какие-то свои обряды и съедают его; шкуру туго набивают соломой и зашивают ее так искусно, что она кажется цельной; вместо каждой из ног подставляют прямой брусок дерева – так, чтобы лошадь могла стоять, будто живая, на ногах.

Наконец, они идут к какому-нибудь большому дереву, обрубают соответственным образом сучья и прилаживают сверху помост, на который и помещают эту лошадь стоймя. В таком виде они ей поклоняются и приносят в дар соболей, горностаев, белок, лисиц и другие меха.