Хозяева Земли

Мира чуть ли не силой меня хватает к трельяжу ведет с зашарпанным зеркалом, которое, похоже, ни одну мировую войну пережило.

Ее суета и мне стала передаваться. Слышу отдаленный бас, доносящийся с первого этажа. Рыцарь старушке Маргарите что — то рассказывает. У меня в груди екнуло. Я ж вся потная, грязная!

— Ой, хозяюшка, что с прической сделать?! — Ужаснулась Мира.

— Да расплети косички, волнами тоже нормально, — предлагаю. Я брюнетка еще та, волосы у меня блестящие, сестра всегда завидовала, хоть и блондинка.

Стала косы мне расплетать.

— Ой, ой, паутина в волосах! — Взвизгнула та, выронив гребень.

— Да снимай уже! — Рычу.

— А если паук, я их до смерти…

— Ты настоящих пауков не видела! А я их величиной с корову на Поляне расстреливала! — Выпалила. Как же не похвастать!

Повернулась к Мире. А та рот открыла, глаза по пять копеек. Белеет девка…

— Эй, я вменяемая, ты поняла? Ау? Прием?

В комнату вбежала Серафима с явными претензиями.

— А ну девка стол накрывать! — Рявкнула на дочку. — Хозяюшка, давай корсет уже заплетем, негоже рыцаря ждать заставлять.

Мира, пребывая в прострации, пулей вылетела из комнаты. Серафима без зазрения совести стянула с меня легкое платье, оставив в одних панталонах. Посмотрела оценивающе. Я невольно прикрылась.

Корсет стала выбирать из сундука, прям на пол все разбросала.

Одела, зашнуровала ловко. Живот сдавила, грудь. У меня сразу два шарика у самой шеи образовались. Да такие большие. Смотрюсь в зеркало… Парижская проститутка! Мамочки!

По столу щелкнула коробка.

— Пыльца разная, глаза подкрасить, — пояснила. — Ее немного, обычно я для баронессы покойной собирала. Ягодный налет дольше держится, есть и черничные тени. А вот с синими беда, цветов не нашла.

— Я совсем страшная? — Это сарказм. Если подкраситься, стану проституткой на два уровня выше… тверской.

— Что ты, хозяюшка! Но рыцарь же! Ты должна лучшее впечатление произвести! Так! Платье!

И понеслась в гардероб.

— Альбус, Альбус, не кусай, — приговаривает и платье мне выбирает.

— А ты тоже его видела? — Спрашиваю деловито.

Слышу, что Серафима замерла.

— Кто тебе про него сказал? — Хрипло отозвалась из гардероба.

— Так видела ж, — ответила без тени насмешки.

Гардероб пронзил визг. Едва ли пыль там не поднялась. Серафима выскочила из помещения, к двери, не оглядываясь и дальше.

Сижу и понять не могу, в чем собственно дело?

Ощущаю вибрацию. Коробка на трельяже начинает подскакивать.