Хозяин Драконьей гряды

Мэй и Иви тут же нырнули под стол, то ли за вилкой, то ли просто спрятаться. Но немного не рассчитали. Столкнулись лбами, и их совместный вопль огласил тишину.

Я же с застывшей улыбкой смотрела на Габа. Сердце бешеным зайцем колотилось в груди.

Зачем он пришел? Это то, что я думаю?

— Ваша Светлость! Хвала Праматери, вы решили почтить нас своим присутствием!

Голос Эммы Леврон зазвучал жидкой патокой, обволакивая и стреноживая, как паутина. А сама она поплыла к нему через зал, улыбаясь и скромно потупив взгляд.

Мне захотелось тут же ее придушить. Но нельзя. Оставалось лишь наблюдать за этим спектаклем.

Я ждала, что Габриэль ей ответит или улыбнется хотя бы. Но он вопреки моим ожиданиям нахмурился и немного отступил, когда Леврон приблизилась к нему едва ли не вплотную.

— Эмма? — голос моего супруга звучал недовольно. — Что вы здесь делаете? Разве вы не просили у меня разрешения остаться на ночь в Долине?

— Да, мой лаэрд, но я передумала. Простите, мы женщины так непостоянны, а мое присутствие нужно здесь.

Последнее время девочки плохо спят…

Ах ты ж гадина! Манипуляторша гхаррова!

Я даже руки сжала, представляя, что сжимаю ее тощую шею. Но вместо шеи Леврон пальцы сомкнулись вокруг фарфоровой чашки.

— Аврора? — поверх головы гувернантки Габриэль смотрел на меня. — Кайден сказал, у вас на ужин гусиная грудка с артишоками?

Мне понадобились силы, чтобы заговорить и не выдать эмоций, что бурлили внутри.

— Да, Ваша Светлость. И овсяный пудинг с черникой.

Наши взгляды встретились, и меня вдруг окутала тишина.

Будто кто-то выключил звук, задернул шторы, отодвинул на задний план все ненужное, оставив на сцене жизни лишь нас двоих. Воздух затрещал, заискрился от напряжения, что возникло в тот момент между нами. Или, может, мне это только казалось?

Затаив дыхание, я ждала, что он скажет. А Габриэль не торопился. Просто стоял и смотрел на меня, и мне казалось, что он тоже чего-то ждет. Какого-то шага. Но если бы я только знала, что ему нужно!

Положение спасла Би. Непосредственная, как все дети, она захотела привлечь отцовское внимание.

И не придумала ничего лучше, как только заявить на весь зал:

— А мы завтра идем смотреть на птенцов!

Ее звонкий голосок разорвал нить между нами. Тишина разбилась на сотню осколков. Осыпалась вниз, расползлась по углам слабым эхом. Истаяла.

Габ моргнул.

Я с трудом оторвала взгляд от его лица, и мы оба посмотрели на Би.

Девчушка улыбалась, вполне довольная тем, что привлекла наше внимание.