Хозяин Драконьей гряды

Габриэль, Тэй, девочки.

Я вижу себя словно со стороны: мое тело лежит на кровати. В белой сорочке из тонкого льна. Рыжие волосы аккуратно расчесаны. На лице — безмятежный покой.

Дети молча проходят мимо меня. Лин обнимает Фэй. Габриэль прижимает к груди нашего сына. Наклоняется, невесомо меня целует. Малышка Би смотрит со страхом, вцепившись в его рукав. Иви…

Иви проходит последней. Кусает губы, и я вижу, как слезы одна за другой падают из ее глаз.

Я хочу стереть эти слезы.

А еще больше хочу стереть выражение бесконечной потери с лица Габриэля.

Снова взять на руки сына, услышать биение его крошечного сердечка, вдохнуть аромат младенческой кожи.

Видеть, как он растет. Быть рядом с ним.

Наслаждаться любовью близких и дарить им свою любовь.

Это так мало в масштабах Вселенной. И в то же время так дорого, что вполне стоит одной человеческой жизни.

— Твой дракон не хочет тебя отпускать! — ворчит Шип, пряча облегчение под недовольством. — Такой же упрямый дурак, как и ты.

Я пропускаю его ворчание мимо ушей и устремляюсь вниз.

К теплу и свету.

Туда, где меня ждут.

* * *Меня разбудили тихие голоса.

— Как она?

— Еще спит.

— Это нормально?

— Да, Ваша Светлость. И вам бы тоже не мешало поспать. Вы отдали ей много крови.

— Она моя шиами.

— Понимаю. Но вы рисковали. Обряд замещения жизни не проходит бесследно.

— Плевать. Она почти ушла, когда я нашел ее. Почти. Но я не мог ее отпустить!

— Вы разделили с ней кровь и жизнь.

— Знаю. И повторю это снова, если придется.

Голос замолк. Вместо него послышался хруст. Будто неведомый великан переломил пополам огромное дерево.

А у меня, как назло, зачесался левый глаз.

Дернула рукой и поняла, что не могу шевельнуться. Тело словно чужое. Это что еще за ерунда?!

Открыла глаза. Уставилась в незнакомый потолок. Медленно повернула голову набок.

Ага, чья-то спальня. По-мужски лаконичная. Шторы подняты, за окнами день.

Сколько же я здесь валяюсь? И почему тело ватное, а язык так распух?

У кровати стоял Габриэль.

Роуэн. Я вспомнила его имя. Он лечил меня после родов, только тогда вокруг него не было этого странного свечения и тонких полупрозрачных нитей.

Габ тоже сиял, только глубже, мощнее. Его нити казались канатами, что привязывали сияние к телу.

— Мы победили? — выдавила, облизнув пересохшие губы.